логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
«Корпорация «Правосудие» - «Контракты» №41 Октябрь 2002г.


«Корпорация «Правосудие»

Юрий Василенко Судья Апелляционного суда Киева Юрий Василенко считает, что размеры оборотов теневого капитала в отечественном судопроизводстве позволяют говорить о существовании настоящей тайной бизнес-структуры под условным названием «корпорация «Правосудие»

Сразу заметим: выводы
Юрия Василенко основаны на его собственном многолетнем опыте работы в органах судопроизводства и на отдельных фактах, НЕ ПОДТВЕРЖДЕННЫХ документально. Поскольку «корпорация «Правосудие» бухгалтерию на бумаге не ведет, налогов не платит и никаких письменных соглашений ни с кем не заключает. Поэтому все сказанное ниже — скорее, гипотеза, о которой можно и стоит спорить, но которая, при этом, имеет права на существование.

«Корпорация «Правосудие» — не чисто судейская организация

— В последнее время участились резонансные события, связанные с «третьей властью». Загадочное самоубийство в наручниках судьи Одесского облхозсуда Игоря Ткачука, причастного к решению имущественных конфликтов в регионе (см. «Контракты» № 34,02. — Ред.), довольно спорные приговоры в громких делах (скажем, по менеджменту «Союз-Виктана», банка «Славянский») вызывают закономерный вопрос: что на самом деле происходит внутри украинского судопроизводства?

— Я думаю, судебная система сегодня сориентирована на то, чтобы судьи могли заниматься собственным «бизнесом», если это так можно назвать. «В казне денег нет — берите взятки», — говорил Петр I. Часто речь идет о десятках и даже сотнях тысяч долларов. Это было бы обычным взяточничеством, если бы не было так четко организовано (распределение функций, финансовых потоков). Я уверен, что мы имеем дело с мощной теневой коммерческой структурой, которую условно можно назвать «корпорацией «Правосудие». Уверен, что она охватывает (в разных объемах) все разновидности судов («уголовные», «гражданские», хозяйственные).

Вполне возможно, что некоторые случаи гибели судей связаны именно с «неправильным» поведением этих судей, которые берутся за какую-то сделку, не согласовав всех деталей с высшим звеном «корпорации». В таких случаях на дальнейших стадиях рассмотрения дела (например, в апелляционном суде) заказанный приговор просто «ломают», что, конечно, вызывает серьезные претензии клиента, или тех, кто за ним стоит.

— Такая мощная теневая коммерческая структура (или «организованная преступная группировка» — этот термин, вероятно, больше подходит) не могла не попасть под «пресс» УБОПа и прокуратуры. Почему же до сих пор не попала?

— Потому что «корпорация «Правосудие» не чисто судейская организация — в нее входят представители прокуратур, адвокаты, работники МВД, чиновники Минюста, влиятельные в нашей стране люди. Без их поддержки подразделения «корпорации» не могли бы осуществлять свои сделки и обязательно подверглись бы конфликту, например, с прокуратурой, что привело бы к ситуации конца 80-х. Тогда за взяточничество был привлечен к уголовной ответственности целый ряд судей в Киеве, Днепропетровске, Николаеве, Запорожье. К «отлову» судей-взяточников привела именно удаленность силовых структур друг от друга. И только в середине 90-х «корпорация» окончательно оформилась в единую структуру. В результате за последние десять лет в Украине не было ни одного резонансного судебного процесса против судей-взяточников.

— Какова структура этой «корпорации»?

— Группы (подразделения) образованы несколькими судьями, прокурорами и работниками милиции при конкретном суде. Возглавляет подразделение, как правило, председатель суда. Подразделения из разных судов непосредственно друг с другом не связаны. Но между ними есть посредники (адвокаты или отдельные представители различных групп, между которыми по тем или иным причинам сложились хорошие личные отношения), через которых идет информационная координация и упорядочивание финансовых потоков внутри «корпорации».

Но каждое отдельное подразделение должно быть небольшим и замкнутым, поскольку в случае его разрастания вероятны конфликты. Существует четкое вертикальное подчинение, т.е. деятельность подразделения в каком-то местном суде обязательно согласовывается с областным.

— Как попасть в «корпорацию»?

— Очень непросто. У новичка должны быть семейные или корпоративные отношения с членами «корпорации» (например, судья допустил в работе серьезные ошибки, грозящие ему увольнением с должности, но председатель суда его «прикрыл»). Многих используют «втемную». Другие «подставляются» под грязные решения вообще бесплатно — из-за страха наказания дисциплинарными взысканиями, непомерными нагрузками на службе, неполучением квартиры и т. п.

— Существует ли подразделение «корпорации» в вашем суде?

— А как вы думаете, где бы я брал материал для своих наблюдений и выводов?

— Почему вы не вошли в «корпорацию»?

— Потому что это против моих убеждений. Потому что тогда я не был бы СУДЬЕЙ и стал бы просто «секретаршей», исполнителем чьих-то грязных заказов.

— Как складываются у вас отношения с работниками «корпорации»?

— Исполнительная и законодательная ветви власти делают все, чтобы держать судей в «черном теле». Если человек участвует в сделках «корпорации» только ради того, чтобы выжить, и не допускает слишком грубых нарушений прав граждан, отношусь к нему толерантно. А с «монстрами» «корпорации» я всегда боролся — в меру моих скромных сил, конечно.

Функции «бизнес-разведки» обычно выполняют органы досудебного следствия

— Из ваших слов следует, что от участия в конкретном деле каждый член «корпорации» получает определенную сумму.

— У судей, как и у подсудимых, существует так называемый общак — туда клиенты перечисляют суммы, которые потом распределяют между исполнителями в зависимости от заслуг и статуса в организации. Отследить поступление этих средств практически невозможно. Мне рассказывали о случае, когда руководство киевской милиции из-за какого-то конфликта пыталось поймать на взятках председателя одного со столичных судов. Однако при том, что у милиции была оперативная информация, доказательства собрать так и не удалось.

Кстати, у правоохранительных органов есть свои спецфонды, на счета которых совершенно легально (с целью «содействия», «поддержки» прокуратуры и МВД) перечисляют взносы отдельные предприниматели и комструктуры. Формально — взносы добровольные, однако сомнительно, что какая-то компания добровольно будет изымать из своего оборота несколько сот тысяч гривен только ради содействия перестройке правоохранительной системы.

Тем более, судя по документам, которые попадали ко мне, нередко эти средства используются не на закупку спецсредств, а на улучшение жилищных условий или обновления личного автопарка отдельных должностных лиц. У меня есть основания полагать, что немало предпринимателей знают о существовании «корпорации», поэтому пытаются поддерживать с ее подразделениями (в зоне досягаемости которых находятся) хорошие отношения путем... «страховых взносов» (назовем это так).

— Если бизнесмен все же оказывается на скамье подсудимых, как определяют его платежеспособность?

— После возбуждения уголовного дела против бизнесмена, как правило, сразу известно, в какой суд оно попадет и какой прокурорский работник его там будет сопровождать. Уже на этой стадии выясняется платежеспособность клиента, даже его психофизиологические черты. Функции такой «бизнес-разведки» обычно выполняют органы досудебного следствия.

Клиента сканируют по всем параметрам: прибыль, движимое и неподвижное имущество, какой он человек (способен ли высидеть в тюрьме, насколько активно будет отстаивать свои права), связи (есть ли «крыша» во властных структурах). Так же проверяют пострадавших — кто они, будут ли докапываться до истины, можно ли с ними договориться и как.

Кстати, на стадии досудебного следствия клиенту можно предоставить достаточно широкий спектр услуг: изменить «тяжелую» статью на более «легкую», «потерять» доказательства, обновить протоколы показаний (то есть заново допросить свидетелей и подшить протоколы к делу «задним» числом). В СИЗО клиенту можно устроить либо «пресс», либо вполне комфортную отсидку. Можно специально дело расследовать так небрежно, что потом суд не сможет вынести какой-либо приговор — дело отправят на дополнительное расследование, где оно и заглохнет.

В 1999 году ко мне поступило дело по обвинению учредителей одного из лопнувших киевских трастов по ст. 86 (старого Уголовного кодекса) — хищение имущества в особо крупных размерах. Оно было очень плохо расследовано — даже обвинительное заключение было составлено с очень грубыми нарушениями Уголовно-процессуального кодекса. Мне ничего не оставалось, как вернуть его на дополнительное расследование. После чего в конечном счете подозреваемых отпустили, а дело против них закрыли.

— Существуют ли какие-то расценки на «услуги»?

— С клиента будут качать столько, сколько человек реально имеет и может отдать. И максимальные суммы могут быть астрономическими. Например, от учредителя одного крупного концерна, по слухам, упорно циркулирующим в юридических кругах, в прокуратуре потребовали $1 млн за закрытие возбужденного уголовного дела. Правда, он платить отказался, а воспользовался своими связями в политических кругах.

У «корпорации» есть лобби в Верховной Раде

— Сейчас в стране продолжается судебная реформа (Президент на днях подписал соответствующий указ), в Украине и за границей на нее возлагают надежды на улучшение ситуации в украинском судопроизводстве.

— Сомневаюсь, что эти надежды скоро оправдаются. У «корпорации» есть лобби в Верховной Раде. Речь о депутатах — владельцах или представителях крупных компаний, и не только юридических (большинство из них также участники бизнеса «корпорация «Правосудие»).

Они заинтересованы в существовании «корпорации» и в соответствующих законах, регулирующих систему судопроизводства. Например: в первом варианте Закона «О судоустройстве», вынесенном на рассмотрение Верховной Рады, предлагалось выбирать председателей судов на ограниченный срок, распределять дела между судьями в порядке очереди. Однако Верховная Рада в конечном счете приняла закон (и он уже вступил в силу), в соответствии с которым председателей судов утверждает Президент, они распределяют дела между судьями на свое усмотрение.

— Судебная реформа усилит или ослабит силу «корпорации»?

— Все зависит от того, какая реформа. Нынешнюю (которая прошла после принятия Закона «О судоустройстве»), кажется, придумали только для того, чтобы обеспечить «корпорации» буйный расцвет и режим наибольшего благоприятствования. Действительно прогрессивную реформу, которую предлагал депутат Шишкин, зарубили на корню, и мало кто верит в то, что при этом режиме у нее есть шансы на реанимацию.

— Каким образом можно покончить с «корпорацией»?

— Принять нормальное законодательство о судоустройстве (выборность председателей, реальная ответственность за нарушение законодательства, отбор кадров и т. д.), обеспечить судей материально, создать адекватные условия для их тяжелой и очень ответственной работы.

Беседу вел Андрей ЛАВРИК

Комментарии заинтересованных

Отсутствие уголовных дел против судей не означает, что коррупции среди них нет

Виктор АГЕЕВ, адвокатская контора «Агеев, Бережной и компания»:

— Мне не известно ни об одном уголовном деле по факту коррупции в судах. Но говорить, что это признак отсутствия коррупции в украинском судопроизводстве, понятно, нельзя.

Судьям нужны родственники-бизнесмены

Иван МАКАР, правозащитник:

— В наших судах практически невозможно добиться справедливого решения законным путем. Первопричина этого — низкая зарплата судей. Судья, у которого есть семья, но нет родственников-бизнесменов, которые бы обеспечивали его материально, по-моему, не может быть честным. Поэтому если на Западе судья-взяточник — исключение, то в Украине исключение судья-невзяточник. Это не потому, что украинские судьи такие плохие, просто они поставлены в эти условия. А адвокат — идеальный посредник для передачи взятки. Я сам убедился, что адвокат, который не хочет носить взятки, неконкурентоспособен.

Существует ли «корпорация», я ни подтвердить, ни опровергнуть не могу

Алексей КАСЬЯН, судья коллегии по гражданским делам Апелляционного суда Киева:

— Утверждение Юрия Василенко, что в судопроизводстве коррупция приобрела черты целой «корпорации», я ни подтвердить, ни опровергнуть не могу. Также не могу с уверенностью сказать, кто из судей коррумпирован, а кто — нет. Да, я согласен, что уровень коррупции в судах очень высок (но насколько, я лично не анализировал) и прогрессирует. И я боюсь, если коррупция в судопроизводстве будет расти, украинское правосудие скатится на уровень отсталых африканских стран.

Адвокаты боятся говорить о конкретных случаях судейского взяточничества

Киевский адвокат, который просил не называть его имя:

— Если я скажу, что материальная заинтересованность судей в принятии тех или иных решений существует, от меня потребуют конкретных примеров. Но по определенным причинам я не хотел бы о них говорить — мне с этими людьми еще долго работать.

Досье

Юрий Василенко родился в 1940 году. Закончил Харьковский юридический институт. Работал народным судьей Центрального районного суда Николаева, прокурором отдела по надзору за органами дознания и предварительного следствия Генеральной прокуратуры Украины, потом — прокурором отдела надзора за соблюдением законодательства в Вооруженных Силах Украины. В 1994 г. избран судьей Киевского городского суда (ныне — Апелляционный суд Киева).

Контракты №41 / 2002
Вы здесь:
вверх