логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Марк РУДИНШТЕЙН : <Я бизнесмен по несчастью> Вадим ДЫШКАНТ, фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ - «Контракты» №26 Июнь 2003г.

Основатель Сочинского кинофестиваля <Кинотавр> Марк Рудинштейн - человек довольно загадочный, по крайней мере, излагать свою биографию Марк Григорьевич не то что не любит, а просто не находит в ней достаточного количества фактов, достойных внимания читателей. При этом в последнее время довольно часто появляется на экране уже не только как президент <Кинотавра>, но и как киноактер. Воспользовавшись очередным приездом г-на Рудинштейна в Киев благодаря созданному компанией <Альянс Шатро> проекту <Русские киносезоны в Украине>, <Контракты> решили, в частности, разузнать, что побудило в общем небедного известного кинопредпринимателя попробовать актерского хлеба в ряде популярных русских телесериалов. А услышали мудрые размышления о жизни, бизнесе человека, прошедшего сквозь испытания и тюрьмой, и сумой, и деньгами, и славой.


Марк РУДИНШТЕЙН
Слава Богу, мы дождались времен, когда можно руководить своей жизнью самому

— Марк Григорьевич, немногие знают, что вы на самом деле актер — учились на актерском факультете Щукинского училища. Туда привел случай или мечта?

— У нас жизнь была непредсказуема, поэтому трудно выстроить прямое повествование: родился, учился, закончил, работал... Еще в юности меня забросило из Одессы в другой город — в пятнадцать лет я убежал из дому, работал на судостроительном заводе в Николаеве. Затем армия, после — Щукинское училище, из которого отчислили по политическим соображениям — братья уехали в Израиль. Хотя я, по сути, его уже закончил, мне не дали только диплом защитить, выдали справку о прослушивании. Но чтобы все это обрело какой-то сюжет и смысл, нужно вникать в нюансы.

— Когда в жизни есть неожиданности, как-то вроде радостней...

— Не могу назвать свои первые сорок пять лет жизни радостными. Отсчет своей жизни я веду от 1987 года — с этого момента она оказалась в моих руках, тогда началось то, ради чего, наверное, и стоит жить. Слава Богу, мы дождались времен, когда можно руководить своей жизнью самому, делать то, что ты хочешь, зарабатывать, сколько сможешь, и вкладывать, куда хочешь. Ты можешь проигрывать, выигрывать, но в случае неудачи это будут твои личные несчастья, а не несчастья всей страны. Я не хочу сказать, что в нынешней стране жить безопаснее. Но в бывшей стране жить было безнадежно. Впрочем, безопасность сегодня также в твоих руках. Хочешь себя оградить от неприятностей — живи скромно. Хочешь жить с видом на опасность — зарабатывай деньги, вступай в какие-то экономические отношения с другими. Опять же, это все зависит от тебя. Лично я сегодня живу в свое удовольствие, но не потому, что у меня много денег, а потому, что мне их хватает, и что я могу заниматься тем, чем мне хочется.

— Вы рисковый человек?

— В принципе, да. Но опять же, до восемьдесят седьмого года мне особо нечем было рисковать. А в 1991-м я заработал свои первые тринадцать миллионов долларов и был богатым человеком. Но поскольку жил я не в капиталистической стране, а в Советском Союзе, то свой бизнес надо было защищать, — тогда я не мог себе представить степень падения страны. Я не предвидел, что люди перестанут смотреть российское кино, на котором я и успел заработать деньги. И когда в девяносто четвертом году произошел полный обвал, я расстался со всеми своими миллионами и долгие годы выбирался из серьезной долговой ямы. Только благодаря тому, что к началу девяностых я уже имел имя, а дело, которым я занимался, было привлекательным, мне удалось выжить и прийти в нормальное состояние, когда можно снова зарабатывать деньги. Но уже нет сил и, главное, я не ставлю себе такой задачи. Я расстался с самим желанием стать богатым. Все богатство, которое пришедшие в бизнес молодые ребята заработали в начале девяностых, в основном лежит «на кладбище». В Москве есть целые поселки из дач-«памятников», в которых никто не живет...

— У нас тоже.

— Эти памятники можно перенести на кладбище. Люди просто не знали, что со своими деньгами делать, строили дома, дачи — у меня, слава Богу, всего этого нет, я этот момент проскочил. Но у меня есть достаточно денег для того, чтобы ткнуть пальцем в глобус и полететь туда, куда я хочу. Мне удалось пройти посредине между крупным бизнесом и нищетой. Я занял ту нишу, которая дает мне возможность, во-первых, удовлетворить свое самолюбие и даже тщеславие, во-вторых, не быть опасным ни для кого. Я занимаю в кино свою финансовую нишу. Я второй по списку после Михалкова и в то же время от меня не зависит судьба российского кино.

«Кинотавр» мне уже неинтересен

— Что стоит за вашими попытками отречься от созданного вами фестиваля, о чем время от времени заявляете в прессе?

— «Кинотавр» — это структура административная. Ну, кто сегодня помнит создателя Каннского кинофестиваля? Я всегда задаю этот вопрос, когда вокруг меня возникает какая-нибудь шумиха. Только в нашей стране вокруг бездельников и администраторов фестивалей может быть столько разговоров. «Кинотавр» создан по определенной схеме и в не зависимости от того, буду я им заниматься или нет, он должен из года в год проходить.

Я не хожу к Янковскому в гости, мы не дружим семьями, я не принадлежу к их компании, они, похоже, до сих пор не понимают, откуда я взялся. Для меня же это был вопрос собственной жизни: хотелось делать то, что мне удавалось и что так долго не давала сделать страна. Я лишь воспользовался предоставленной возможностью и на вопрос, как же добился, что на фестивале так хорошо кормят, хорошо подвозят, хорошо все организовано, я отвечаю вопросом: «А что, все должно быть плохо?». Это только в нашей стране могут этому удивляться и говорить, что такое под силу гениальному человеку.

Поэтому интерес к моей персоне меня всегда больше пугал, чем радовал. Фестиваль давно сделан, поэтому я пытался с ним распрощаться, но не мог этого сделать, потому что за него взялись бы люди, которые его загубят. Понадобилось еще несколько лет, чтобы государство, наконец, не забрало «Кинотавр» под свою опеку. Теперь оно будет его финансировать как явление отечественной культуры, как финансирует Большой театр, Московский международный кинофестиваль, который на ладан дышит. Мне же, во-первых, неинтересно, скучно этим заниматься, во-вторых, все считают, что я очень богатый человек и поэтому всем должен помогать. Вот если я уйду, туда бросятся все: «Ах, государство на культуру мало денег дает, давайте-ка, поможем, 50% денег дадим, как на Каннский фестиваль. «Кинотавр» теперь президент и премьер-министр курируют!» Хотя в свое время, премьер-министр Черномырдин был патроном фестиваля. Но сейчас не спешат помочь, все думают: «А чего мы туда пойдем, там человек с пятном в биографии, у него тюремное прошлое».

— А тюремное прошлое за что?

— За хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Хотя я, как вы понимаете, ничьей собственности не брал, кому-то надо было в 1982 году состряпать это дело. Так что теперь я для фестиваля даже помеха. Олег Иванович Янковский — это нормально. А Марк Израильевич Рудинштейн — это ненормально для российского кинофестиваля. Вот передам фестиваль в другие руки, будут говорить, что Рудинштейн перебесился, успокоился.

— Это широкий, щедрый жест?

— Какая щедрость — наоборот! Все это у меня сейчас отнимает последние деньги.

Беда многих бизнесменов в том, что за деньгами они не видят людей

— Что же приносит вам прибыль?

— Кинематограф, в принципе, такое удобное дело, что вокруг него есть еще много побочных явлений: призы, награды, майки, трусы — все, что хочешь. Кинотеатры, в конце концов, в которых есть рестораны, и так далее. Я создаю кинотеатры, я лоббирую прокат российского кино. Скоро все вернется, и российское кино будет создавать хорошие творческие идеи — это то, за что я пятнадцать лет боролся вместе с «Кинотавром». «Боролся» — слово это терпеть не могу. Просто продолжал держать на плаву то, что уже было создано, кризис ведь не в кино, кризис — в стране. Поэтому надо быть готовым к тому, что кризис в стране кончится, а у нас уже есть кинотеатры, есть кино. Вот я и снимаю кино, строю кинотеатры. А фестивали — это удел богатых стран.

— Знаю, что в свое время вы собирались создать новый проект совместно с Вадимом Рабиновичем. Что это за идея, нашла ли она практическое воплощение?

— Идея была замечательной, Рабинович очень талантливый человек. Но как человек талантливый и увлекающийся (а его главный талант — это бизнес, а не культура) он быстро охладел к этому проекту (речь шла о крупнейшем международном фестивале, созданном при помощи интернета, и в то же время не исключающем и живое кино). А потом, видимо, мы не совсем поняли друг друга — он, похоже, считал меня «рабиновичем», владеющим огромными средствами и искал во мне партнера, который придет со своими деньгами. Но я, к сожалению, таких денег не имею. Тем не менее, идея его была и остается талантливой и на сегодня. Но пока что наши отношения немного охладели из-за этой несчастной картины Засеева-Руденко «Бабий яр», в которой я снялся и которую хотел спасти. Но на нее надо было потратить еще минимум $ 50 тысяч. Но это уже отдельная история.

— Кстати, говорят, что в фильме Алены Демьяненко «Невеста для олигарха», прототипом вашего героя украинского олигарха Марштейна стал Рабинович...

— Да, я пытался перенести туда некоторые его черты. Я ведь не играю негодяя, а нормального бизнесмена, у которого одна из отрицательных черт характера заключается в том, что, занимаясь деньгами, он не видит людей. Это общая беда всех, кто поглощен большим бизнесом и деньгами. В этом всегда таится большая опасность, такие люди ходят по грани: талантливый бизнес или преступление по отношению к человеку.

— Редко кто совмещает бизнес с творческими профессиями. Вы себя чувствуете больше бизнесменом или человеком искусства?

— Я бизнесмен по несчастью. Это я знаю точно, потому что я себя никогда не готовил к бизнесу, не готовил к руководству, жил в стране, где евреи являлись опорой идей, были вторыми: был директор завода и главный инженер — еврей, был директор дворца культуры и художественный руководитель — еврей. Нас не допускали на первые должности, нас не принимали в партию, а директором мог быть только партийный. Поэтому у меня не было ни практики, ни психологии руководителя. Но мне пришлось стать сначала директором центра «Досуг», потом назначить себя президентом кинокомпании «Кинотавр» — никто меня на эту должность не избирал. Начало расти количество работающих в компании людей, у меня появилась ответственность за их квартиры, зарплаты, начались проблемы снятия с работы, приема на работу... От этого всего характер портится. Но у меня, кстати, сегодня под дверью не стоит охрана и по сей день нет специальных часов приема посетителей, можно зайти в любой момент. А это мешает работать.

Поэтому я так мучительно и сладострастно мечтаю о том времени, когда расстанусь со своей должностью, с управленческими моментами бизнеса и не буду отвечать за судьбы людей. Я ставлю сейчас на руководящие должности молодых людей, я ведь компьютером не умею пользоваться, я не знаю что такое интернет, и то, что они говорят, мне не всегда ясно. Снимаясь в кино, я себя прекрасно чувствую не руководителем, а человеком зависимым. Представьте, что за пятнадцать лет пребывания на руководящей должности и никогда не расписываясь за зарплату, я теперь радуюсь, когда ставлю подпись за $500 или за 6 000 рублей. Мне еще и платят деньги за то, что я, приходя на съемочную площадку, просто получаю удовольствие. Стань там, скажи то-то, спой, станцуй — никто ничего больше не требует, кроме хорошего исполнения. После многих лет ответственности за других и мучительного выискивания денег, такая работа мне приносит большую радость. Я даже думаю о том, чтобы остаток творческой жизни посвятить актерской профессии.


Досье

Марк Григорьевич Рудинштейн родился в 1946 году в Одессе. В юности работал на судостроительном заводе в Николаеве, служил в Советской Армии. Учился в Москве в Щукинском театральном училище на отделении актер театра и кино, диплом об окончании которого так и не получил. Работал на разных административных должностях в домах культуры, цирке, Россконцерте. В 1991 году создал Российский кинофестиваль «Кинотавр», председателем которого является по сей день. С недавних пор начал сниматься в кино. Недавно Рудинштейн снялся у кинорежиссера Алены Демьяненко в роли бизнесмена Марштейна в 13-серийном сериале «Невеста для олигарха».

Контракты №26 / 2003


Вы здесь:
вверх