логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Украинская «оборонка» в ожидании передела Сергей ЗГУРЕЦ, Центр исследований армии, конверсии и разоружения - «Контракты» №33 Август 2003г.

В попытках реформировать свой оборонно-промышленный комплекс Украина старательно ориентируется на пример России. При этом повторяет американский опыт тридцатилетней давности. Но национальный колорит меняет оригинал почти до неузнаваемости. А раз так, то стоит ли тогда гнаться за сходством?


фото Сергея ДАВЫДКОВА

Пробуксовки на «вертикалях»

Утвержденная год назад Концепция структурной перестройки оборонного комплекса должна была стать первым ощутимым толчком для преобразования неповоротливого и избыточного «тела» ОПК в конкурентную систему производства вооружений, учитывающую рыночные законы. Но каких-либо практических шагов для реализации Концепции так и не было сделано. А что же хотели-то сделать?

Концепция перестройки предусматривала создание в Украине нескольких, так называемых, вертикально-интегрированных профильных структур на базе существующих предприятий ОПК, а также частичную или полную корпоратизацию государственных предприятий, не исключая в перспективе создание финансово-промышленных групп, в том числе и транснациональных.

Путь такого интегрирования мог быть весьма гибким и индивидуальным — от объединения вокруг общих инвестиционных проектов под «крышей» консорциумов, до создания холдингов, и, если это оправдано, корпораций. Ожидалось, что в большинстве случаев пойдет процесс слияния отдельных предприятий в ограниченный круг технологически интегрированных концернов — от 7 до 9. «Интегратор» должен был отвечать за разработку, производство, реализацию и технологическое сопровождение продукции оборонной промышленности по своему направлению. Это, в частности, авиа- и судостроение, бронетехника, производство радиолокационной техники, оперативно-тактических ракет.

Каждая такая «вертикаль», как планировалось, предлагала бы свои проекты и защищала их перед правительством, получала госфинансирование, отвечала за порученное направление и проводила бы конкурсы на размещение заказов среди предприятий. Эти структуры должны были самостоятельно определить тот оптимальный круг партнеров, которым будет под силу выполнить задачу по созданию образцов вооружений. Такой подход в идеале дал бы возможность вычленить из всего избыточного состава ОПК то «ядро», которое будет действительно необходимо для реализации тех или иных проектов с точки зрения интересов национальной обороноспособности и расширения присутствия на внешнем рынке.

Идея «прокатила», но, как известно, критерий истины — практика. А на практике оказалось, что, в подобном интегрировании заинтересованы разве что «неудачники». То есть, те оборонные предприятия, которые в хаосе рынка не смогли отвоевать свое место под солнцем и надеются переложить часть своих проблем на более состоятельных партнеров. В свою очередь, удачливые предприятия оборонного комплекса не заинтересованы в том, чтобы менялись правила игры. Например, как согласовать амбиции руководства запорожской «Мотор Сiчi», производящей авиадвигатели, конструкторского бюро КБ «Прогресс», разрабатывающего двигатели, АНТК им. Антонова — разработчика самолетов и «Авианта» — серийного завода-производителя? Ведь новые «вертикали» — это «зло» в образе нового вышестоящего начальства, это перераспределение уже сложившихся финансовых потоков.

Вторая проблема возникла на фоне решения вопроса, как именно выбрать оптимальный центр притяжения при создании того или иного концерна, если до этого таки дойдет. На роль головной структуры могут претендовать и серийные заводы, и конструкторские бюро. На эти грабли уже наступили в России, где идет процесс приватизации ОПК. Например, в военном авиастроении конструкторские бюро ведущих корпораций — «Миля», «Сухого», «Туполева» — были приватизированы отдельно от связанных с ними серийных заводов. У собственников КБ моментально возник конфликт с владельцами серийных производств. Заводы, как известно, хотят тиражировать и экспортировать технику, разработанную еще в советское время, не особенно делясь прибылью с разработчиками.

А КБ всегда стремились создавать новые виды вооружений, но не всегда имеют для этого средства — именно поэтому многие КБ пытаются наладить и развивать собственное мелкосерийное производство. И не спешат передавать производство новой продукции заводам — те ведь ничего не заплатят. В таких условиях, как считают в украинских конструкторских бюро, разрабатывающих ракеты (среди них — и киевское ГКБ «Луч»), экономически гораздо выгоднее решать вопросы собственного функционирования и внешнеэкономической деятельности самостоятельно — при посредничестве «Укрспецэкспорта».

Российский путь

Собственно говоря, Концепция структурной перестройки оборонного комплекса Украины в значительной мере копировала российские трансформации. Правда, с отставанием эдак года на два—три. После прихода к власти Путин одобрил планы по сокращению числа оборонных предприятий в два раза и их консолидации в профилированные холдинги, в которых доля собственности государства составит более 51%.

Преимущества, казалось бы, очевидны: заводы и научные организации, слитые по профилям производства, получают возможность более широкого самоуправления и, следовательно, становятся менее затратными и обременительными для государства, но вместе с тем приобретают достаточную устойчивость в нынешних экономических условиях. По мнению идеологов этой программы, это делалось с целью создания российских оборонных гигантов, способных конкурировать с такими компаниями как «Боинг» и ЕАДС.

Но в России, увлекшись идеей холдингов в ОПК, теперь констатируют, что процесс естественных (а не диктуемых сверху) слияний и поглощений компаний почти не начался. Принятую полтора года назад программу реформирования ВПК России (российская программа предусматривала выполнение конкретных задач за определенные периоды, в Украине — пока лишь «бессрочная» Концепция. — Ред.), которая предусматривает создание пятидесяти интегрированных государственных оборонных холдингов, руководители заводов фактически саботируют. Созданные корпоративные структуры, за некоторыми исключениями, отличаются низким уровнем интеграции и пока не могут быть отнесены к единым экономическим субъектам.

«Ахиллесовой» пятой реформы является советская привычка сосредоточить в руках государства полный контроль над ОПК. При этом, не неся никакой ответственности за свой контроль и за судьбу предприятий.

В интервью российскому журналу «Эксперт» директор корпорации «Иркут» Алексей Федоров (корпорация «Иркут» производит боевые самолеты семейства Су-27/Су-30 и с объемом поставок в $500 млн в год контролирует примерно 10% всего российского экспорта вооружений. — Ред.) высказал трезвую мысль, к которой стоит прислушаться и идеологам украинской перестройки ОПК: «Если государство претендует на то, чтобы жестко контролировать оборонный комплекс и хочет владеть контрольными пакетами акций всех предприятий ВПК, то тогда оно должно взять на себя ответственность за обеспечение не менее половины производственных мощностей этих предприятий госзаказом. Если такого госзаказа нет, то нет и нужды властям держать у себя контрольный пакет. Я не вижу особого смысла в обязательном присутствии государства в капитале всех предприятий оборонного комплекса».

Показательно, что корпорация «Иркут» — частная. Сейчас в России уже готов список более чем из двухсот оборонных компаний, которые будут приватизированы в ближайшее время. Сменив прежнего куратора ВПК Илью Клебанова на Бориса Алешина, наиболее последовательного сторонника приватизации оборонных предприятий, Путин демонстрирует корректировку своих подходов к реформам в ОПК. Но эта коррекция не дает ответа на главный вопрос — как именно и в каком направлении нужно проводить ту самую «холдинговую» интеграцию. Где же искать Киеву подсказки?

Американский путь

Для оборонной промышленности России и Украины распад Союза с его оружейной щедростью для «несокрушимой и легендарной» и армий друзей из соцлагеря имел такие же негативные последствия, как для «оборонщиков» США — проигранная война во Вьетнаме. По оценкам экспертов, с конца 60-х до середины 70-х в США наблюдалось резкое снижение закупок вооружений Пентагоном. С $44 млрд — в 1968-м до $17 млрд в 1975 г.

Чтобы загрузить «оборонку», США начали активно наращивать экспорт оружия. С 1970 по 1975 год он вырос почти в 10 раз.

Поменялась и структура американского военного экспорта. Если до кризиса «оборонки» США предлагали на продажу в основном устаревшие образцы, то в 70-е годы стали продавать новейшее вооружение, лицензии на его производство и даже поставлять целые заводы «под ключ». У рецепта выживания американской «оборонки» был еще один существенный ингредиент. На национальном уровне было принято решение вывести военную промышленность из кризиса за счет увеличения гособоронзаказа. В США он начал расти (примерно на 25% в год) с 1976 финансового года, и продолжался этот рост более десяти лет — вплоть до 1987 года. Правда, рост оборонного заказа не привел к заметному увеличению поставок новой военной техники в американские войска. Промышленники, утратившие за долгие годы спада многих субподрядчиков, ответили на рост финансирования удлинением сроков исполнения заказов и удорожанием своей продукции.

Во второй половине 80-х в США начали радикальную реформу всего оборонного комплекса США. Среди прочего, реформа была ориентирована на необходимость сближения гражданских и военных секторов промышленности и активного привлечения гражданских фирм к выполнению военных заказов. Это требование сохраняется до сих пор. Показательно, что разработчики этой реформы весьма скептически оценивали форсирование экспорта вооружений как способ загрузить военную промышленность. Подобная политика, по их мнению, только лакирует действительность, вследствие чего вовремя не принимаются решения по реформированию ОПК. Она также ставит в неравные условия предприятия-экспортеров и те, что работают на нужды национальных вооруженных сил.

Если же говорить о том, что за счет экспорта зарабатываются деньги на перевооружение своей армии, то и тут оценки американских спецов были весьма показательны. Они утверждали, что когда у государства появятся наконец деньги на перевооружение армии или возникнет срочная необходимость в закупке вооружения, может оказаться, что новые системы оружия выпускать просто некому.

Третий путь

Можно утверждать, что сейчас украинский ОПК, пребывая в госсобственности, реализует дореформенную стратегию выживания частной американской «оборонки». Внутренний рынок — из-за ограниченности бюджетных ресурсов — потребляет не более 5% оборонной продукции, которая может производиться на оборонных предприятиях национального ОПК. Все лучшее — на экспорт. В интервью агентству Defense Express гендиректор «Укрспецэкспорта» Валерий Шмаров так сформулировал идеологию спецэкспортеров: «Очевидно, не будет открытием, если я скажу, что будущее Украины на рынке оружия должно проявиться в новых технологических решениях.

А долговременные перспективы на рынке вооружений Украины во многом связаны с инвестициями в создание боевых систем нового поколения, которые должны отвечать военной доктрине государства, и в то же время иметь широкую экспортную перспективу. Другими словами, мы ставим на наукоемкую продукцию и высокие технологии, и это сегодня безальтернативное условие сохранения наших позиций на рынке. Для этого экспортная составляющая всей произведенной украинскими предприятиями ОПК продукции должна равняться 60—70%, сам же оружейный бизнес необходим как обеспечение условий для развития науки и технологий».

Инвестиции, о которых говорит Валерий Шмаров, штука весьма тонкая. Львиная доля таких инвестиций — это часть от прибылей самого «Укрспецэкспорта» или его «дочерников». Или зарубежные инвестиции под конкретные проекты. Например, весьма популярные на внешнем рынке украинские радиолокационные станции 36Д6 или известная уже не только узкому специалисту станция «Кольчуга» доводились до ума при вкладывании зарубежных, в том числе и частных, инвестиций.

Но одно дело — деньги под продукт, который можно получить уже через год — максимум два. Другое — долгосрочное инвестирование в «оборонное» производство. В эту сферу при нынешних правилах игры зарубежный или свой частный инвестор не придет — ни в Россию, ни в Украину. Инвестор не будет вкладывать средства в тот или иной завод или холдинг, если он не будет уверен в том, что он сможет реально влиять на его будущее. Когда в руках государства 100% или 51% акций, другой участник — просто денежный довесок. Быть может, в Украине, при сегодняшнем состоянии экономики и перспективах ее развития, стоит модернизировать подходы к проведению приватизации предприятий ОПК? Например, снизить долю участия государства в предприятиях ОПК до 25%. Ответ на этот вопрос принципиален. От него зависит и создание законодательной базы под оборонные «холдинги», и характер взаимоотношений государственных ведомств с предприятиями ОПК.

Впрочем, у пробуксовки реформирования украинского ОПК может быть еще одно объяснение. Дело не в том, что плоха Концепция или трудно адаптировать к украинским реалиям российский или американский опыт. Просто, в отличие от этих двух стран, в Украине еще серьезно не брались за приватизацию и передел «оборонки». Было увлечение газом, нефтью, металлом, сахаром или тем, что понятнее. Круг избранных там вряд ли расширится. Значит, новым олигархам нужны новые плацдармы. Теперь в цене будут те, кто сможет понятно объяснять «старым» или новым олигархам, как и где «оборонка» будет выгодной. До тех пор у нашего государства внятной стратегии развития ОПК так и не будет.

При подготовке материала использована база данных агентства оборонных новостей Defense-Express, а также аналитические прогнозы российского Центра анализа стратегий и технологий

Контракты №33 / 2003


Вы здесь:
вверх