логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Кость БОНДАРЕНКО: «украинцам нужны когти» Беседовал Роман КУЛЬЧИНСКИЙ - «Контракты» №33 Август 2003г.

В свой день рождения поневоле задумываешься над прожитым годом и жизнью вообще, вспоминаешь успехи и потерянные возможности, анализируешь отношения с близкими людьми и коллегами по работе. Накануне 24 августа — дня рождения нашего государства — «Контракты» в разговоре с политологом Костем Бондаренко попробовали выяснить: как мы все изменились за годы независимости, чему научились и какие задания стоят перед нами и нашей элитой.


фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ

Бизнес у нас еще не стал настолько мощным, чтобы влиять на ситуацию в стране

— Можно ли говорить о том, что за двенадцать лет сформировалась мощная прослойка предпринимателей, влияющих на принятие решений в государстве?

— Можно назвать многих предпринимателей, которые стали элитой. Как рассматривать того же самого Сергея Тигипко? Скажем, он вышел из комсомола. Но можно сказать, что он выходец из банковской среды. Он — пример типичный.

Но, по существу, у нас есть один предприниматель, который осуществляет власть. Это Леонид Кучма. Остальные работают по правилам, которые он установил. У нас речь идет не о том, влияют ли предприниматели на правила игры, а о том, насколько предприниматели вписываются в них. Бизнес у нас еще не стал таким мощным, чтобы влиять на ситуацию в стране.

— Как изменился состав нашей элиты со времени провозглашения независимости?

— Четыре группы во время провозглашения независимости влияли на ситуацию. Коммунисты хотели сохранить свое господствующее положение и сохранили его. Национал-демократам требовалось, чтобы Украина состоялась при любых условиях. Им это также удалось. Комсомольская элита ставила перед собой задачу выгодно вложить капиталы и стать капиталистами. Они ими стали. И четвертая элита — это те студенты, которые выходили в Киеве на гранит и хотели видеть Украину действительно европейским государством. Их отодвинули с политической арены.

— Но бывшие члены ЦК компартии, кажется, сейчас не играют заметной роли в государстве. Президента не считаем.

— Почему же? Директора больших предприятий, входившие в ЦК, и далее сохраняют свое положение.

Наша элита головой — в Европе, а ногами — крепко приросла к России

— До провозглашения независимости и сразу после него комсомольская и коммунистическая элита ментально ориентировалась на Россию. Для нее Москва была символом высокой культуры, а все украинское ассоциировалось с салом и самогоном. Ситуация изменилась?

— Теперь ей часто приходится бывать за границей. Наши рулевые смотрят на Европу и думают: «Вот хорошо было бы в Украине жить так». Но они сформировались в советские времена и не знали ничего другого, кроме российской культуры. Москва для них была образцом, «столицей нашей Родины». Они знают менталитет России, ее специфику, понимают принципы, по которым живет Россия. Теперь у элиты сложилась ситуация шизофрении. Она головой — в Европе, но ногами — крепко приросла к России. На такую карму Украина, наверное, обречена еще на 20—30 лет. Годы независимости показали, что мы с нашими северными братьями идем разными путями.

— Существует стереотип, что мы повторяем шаги Москвы.

— В России формируется новая система власти, абсолютно отличная от украинской. Россию сегодня можно назвать «корпоративным государством». О нем, в идеале, мечтал Муссолини, это то, что должно было прийти после фашизма. В таком государстве все сословия и состояния образовывают единую корпорацию и живут ради единой цели. Путин — часть этой корпорации, коммунисты — также часть корпорации. И демократы, и олигархи, и все другие — ее часть. Соответственно, там нет единого лидера. Путина можно назвать формальным лидером, зависимым от других групп.

Этого нет в Украине. У нас есть один директор предприятия под названием «Украина», все другие — начальники цехов, мастера и т. п.

— Если уже заговорили о России, то какая разница в менталитете представителей нашей и их элиты?

— В Москве сумели проэксплуатировать то, что в 30-х годах прошлого века философы называли «мифом крови». Тогда много говорилось о том, что государство не может обойтись без мифологизации пролитой за него крови. Украина гордилась тем, что во время создания государства не пролито ни единой капли крови и при этом торопилась зачеркнуть всю ту кровь, которая проливалась на протяжении веков. Россия достаточно активно эксплуатировала миф крови. Это — царь-мученик; гражданская война и необходимость искупления; Великая Отечественная война, которую из трагедии превратили в идеологическое оружие. Опять же жертвы во время путча ГКЧП, когда погибло несколько человек. Все это поставили на государственный поток пропаганды и создали им ореол мучеников; даже расстрел парламента в 1993 году был преобразован в некий миф.

Еще одно: Россия максимально эксплуатировала церковь. Она задействована как один из государственных механизмов. Патриарх Алексий вместе с Ельциным и Путиным стал сотворцом нового российского государства. У нас церковь раскололась и не стала активным элементом создания государства. Третий важный фактор, который изменил русскую элиту и был решающим, — приход так называемых питерских православных чекистов. Их там так называют. Они весьма тесно связаны с церковью. Путин демонстрирует фанатичную преданность православию. Путь становления российской элиты характеризуется именно этими факторами. Наша элита отличается аморфностью, определенным нигилизмом по отношению к своим традициям, я не имею в виду этнографические обряды. Ее состояние очень хорошо характеризуют слова Кучмы образца 1992 года: «Вы мне скажите, что строить, и я построю».

Показательна ситуация с украинским языком. Никто в государстве фактически не занимается проблемами дерусификации. Хотя на самом деле язык — важный фактор влияния России на политику в Украине, мешающий нам эффективно решать, в частности, и двусторонние экономические вопросы. Не выработана концепция дерусификации. Нет программы поддержки украинского кинематографа, книги, шоу-бизнеса. А в России все это есть. Таким образом украинское культурное поле теряет многих талантливых художников, вынужденных работать в русскоязычной культуре. Все это является следствием колебаний элиты.

— Чему научилась украинская элита и чему ей еще следует научиться, чтобы эффективно руководить страной?

— Нельзя сказать, что она чему-то научилась. Она рафинированно продемонстрировала отрицательные черты украинства, проявлявшиеся не одно столетие. Это хитрость, умение работать на несколько фронтов. Не научились иметь свой собственный стержень. Не научились четко и активно осуществлять свою собственную политику, выгодную Украине, а не другому более сильному государству.

Кучма превратился в искусного политика

— Поговорим о Президенте. Оппозиция «валит» все беды страны на него. И это с ее стороны логично. Но если углубиться в дискуссию о роли личности в истории, то в какой степени Леонид Данилович ответственен за положение вещей?

— Частично виноваты определенные обстоятельства, в какой-то степени — геополитика, частично — он, частично — его окружение.

Соответственно, я скептически отношусь к тем, кто противопоставляет плохому Кучме хороших Тимошенко, Ющенко или Мороза. Над нами висит бремя прошлого. Все украинские политики вышли из советской школы управления. Все они в кризисных ситуациях привыкли действовать подобно Кучме. А это — грубое администрирование, игнорирование подчиненных, склонность не слишком задумываться над стратегией, скорее над тактикой. И соответственно, стиль, при котором мат является главным двигателем процесса.

Кучма, как и большинство наших политиков, ориентирован на Россию. Он себя еще осознает частью «одной шестой земной суши». Человек прожил с этими представлениями всю жизнь и за двенадцать лет тяжело изменить стереотипы, заложенные на фрейдовском уровне. Наш Президент когда-то сознался, что только в 1998 году открыл для себя такого писателя, как Богдан Лепкий и прочитал его «Мазепу». По его словам, это первая книга, которую он прочитал на украинском языке.

— Сегодня немало обозревателей утверждают, что Леонид Кучма в последние годы значительно вырос как политик. Вы с этим согласны?

— Действительно, наш Президент превратился в искусного политика, который знает, как выйти сухим из воды, как обойти своих оппонентов. Сейчас он начал использовать свои умения и в международной деятельности.

При этом у него остался менталитет директора завода, пусть и самого большого в Союзе. Он виртуозно будет играть против России, но с позиции директора завода, который хочет занять кресло министра.

Богатые воспринимаются как объективная реальность

— Одна из главных черт, выработавшихся у народов бывшего СССР (за исключением разве что прибалтов), — ненависть к богатым и успешным людям. Эта черта исчезает у нас или и до сих пор активно формирует наше поведение?

— Исчезает. На прошедших парламентских выборах я работал с банкиром. Он проходил по тяжелому округу. В глубине души я считал, что украинцы не воспримут банкира. Он выборы выиграл. Причем фальсификаций не было. Богатые воспринимаются как объективная реальность. На моей родной Уманщине один предприниматель фактически скупил весь район. Крестьяне на него просто молятся, поскольку он платит им хоть небольшие, но деньги. Государство не платило ничего.

С другой стороны, есть негативная тенденция, когда люди ничего не делают для улучшения своей жизни и надеются только на доброго дядю. В этих настроениях чувствуется обреченность.

Нам не хватает национализма

— Как изменилось отношение украинцев к себе?

— Мы не смогли преодолеть комплекс неполноценности. Если раньше он был у нас перед россиянами, американцами, то сейчас он существует по отношению к каким-то внутренним группам, которые стоят выше в социальном измерении. Все это выстраивается в огромную пирамиду неполноценности. Каждая низшая ступенька ощущает неполноценность перед следующей. В результате можно говорить о неполноценности элиты, которая себя не ощущает полноценной на фоне элит других народов.

— Существуют ли рецепты борьбы с этим?

— Стоит разработать две программы. Одну для того, чтобы представить Украину миру, другую — для внутреннего пользования. Последняя должна быть направлена на восстановление своей потерянной самобытности. Ее осознание создаст почву для самоуважения, уничтожит сегодняшние комплексы и даст толчок для экономического и культурного развития. На такие программы должны выделяться немалые государственные средства. И работать над ними должна молодежь, желательно до 30 лет.

— Двенадцать лет — возраст школьный. Какими навыками нам придется овладеть в ближайшее время?

— В 1937 году один из идеологов украинского национализма Владимир Мартынец издал книгу «За зубы и когти нации». У нас не выросли ни зубы, ни когти. Пока этого не будет, о нас будут вытирать ноги и Россия, и Европа, и Америка, да даже Молдова. А это будет отражаться на благосостоянии наших граждан и прибылях наших предприятий.

— Но нельзя сказать, что украинские политики беззубые. Возьмите Александра Омельченко, Виктора Медведчука или Павла Лазаренко...

— Да, но когти они используют только против своих. Еще одну вещь мы не осознали. Нам не хватает национализма. Это — движущая сила каждого государства. Наши нынешние идеологи называют его национальной идеей или украиноведением. Это также пережитки советских времен, когда словом «буржуазный националист» пугали людей. На самом деле национализм — это не противопоставление себя другим. Это — демонстрация своего потенциала, но ни в коем случае не умаление роли и статуса других. У нашей элиты нет желания дать народу гордость за прошлое и уверенность в будущем. Пока у нас этого будут бояться не по форме, а по существу, до тех пор будем жить в стране, в которой мы живем сейчас.

— А сколько времени нужно, чтобы научиться?

— Очевидно, битие будет определять сознание. Несколько синяков и шишек Украина еще получит, пока не научится демонстрировать когти. Но поскольку мы в общем люди не глупые, жизнь нас научит.

Контракты №33 / 2003


Вы здесь:
вверх