логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Проукраинского лобби в Госдуме не будет Настя ДЕМЕНТЬЕВА - «Контракты» №48 Декабрь 2003г.

На следующих выборах украинского президента будут использоваться ноу-хау нынешней российской парламентской кампании. Во всяком случае, так считает доктор политических наук, профессор кафедры политологии и политического управления Российской академии государственной службы при президенте РФ Оксана Гаман-Голутвина.


Оксана Гаман-Голутвина

— Эксперты прогнозируют низкую активность избирателей на выборах в Госдуму РФ. Это затишье перед бурей или политический анабиоз?

— Рядовые граждане по-прежнему играют роль «Великого Немого» на сцене российской политики. Элитные группы, принимающие ключевые политические и экономические решения, у нас, по сути, являются самодостаточным и автономным актером. А позиция массового избирателя мало что определяет. Осознание этой ситуации избирателями привело к отчуждению от власти крупных групп населения. В эпоху Бориса Ельцина это отчуждение проявлялось в активных формах — забастовках, митингах, манифестациях, вплоть до вооруженных столкновений, как это было в октябре 1993 года. При Владимире Путине политико-психологическая ситуация в значительной степени стабилизировалась. Но отчуждение приняло иные формы. И наиболее значимым способом его проявления как раз является то, что избиратель голосует «ногами» — он просто не приходит на выборы. А кандидат «против всех» собирает завидное число голосов на выборах всех уровней. И это очень плохо.

— Может ли пассивность электората сорвать выборы или принципиально повлиять на их результаты?

— Думаю, что нет. Явка будет низкой, но как парламентские, так и президентские выборы, безусловно, состоятся. Дело в том, что в иерархии симпатий электората именно эти выборы являются наименее значимыми. Отличительная черта нынешней кампании в том, что в процесс, в первую очередь, вовлечены политически и экономически активные группы, а не население. Это не праздник рядовых граждан. Во многом это связано с тем, что уровень жизни в России, как и в Украине, достаточно низкий. И большинство людей озабочено проблемами повседневного выживания. Впрочем, позиция электората носит предельно противоречивый характер — зачастую массовый избиратель сам не знает, чего он хочет: то ли Конституции, то ли севрюжины с хреном. Между тем, прошлый избирательный цикл 1999-2000 годов был ознаменован значительным интересом населения к выборам. Связано это было с персональными перестановками в верховной власти — менялся президент, что придавало особую остроту всему избирательному циклу, стимулируя интерес избирателей. О нынешней кампании этого не скажешь.

— Какие еще отличительные черты вы можете отметить?

— Сейчас никто уже не ожидает появления четкой стратегии развития страны. Перестановки на политическом Олимпе прошлой кампании аналитики все-таки связывали с возможными стратегическими изменениями. Конечно, произошли определенные перемены во внутренней политике по отношению к экономическим элитам, региональным, медийным группам. Но стратегический курс, несмотря на широковещательные заявления, не изменился. Точнее, не была предложена внятная и обоснованная стратегия развития страны. То, что недавно президент призвал догнать за 10 лет Португалию, может быть воспринято как курьез. В свое время Никита Хрущев уже пытался догнать Америку, то есть, тогда за цель брались крупные примеры. Но избрать в качестве ориентира Португалию — все равно, что прийти к уровню 1986 года. Стоит отметить значительную роль административных рычагов. Если в течение 90-х годов выборы превращались в соревнования команд политических технологов, изобретавших все новые и новые способы пиара, то в этой кампании административные рычаги, совмещенные с юридическими механизмами, вытесняют любые пиар-технологии. Кроме того, изменилась «главная жертва».

В цикле 1999-2000 годов на роль главного объекта жертвоприношения был назначен блок «Отечество — Вся Россия» во главе с Евгением Примаковым. В этой кампании на роль главной жертвы определена КПРФ. Против коммунистов использован ряд запрещенных приемов по дискредитации. Можно по-разному относиться и к этой партии, и кампании против нее. Единственное, что можно утверждать наверняка — это то, что КПРФ действительно располагает поддержкой значительного сегмента электората. В 1999 году Юрий Лужков и Евгений Примаков были реальными претендентами на победу в президентской гонке. Поэтому против них были задействованы довольно эффективные технологии, похожие на те, которые сегодня применяют против КПРФ.

— А какие вообще технологии использовались в этой парламентской кампании? И какие из них могут быть задействованы в Украине?

— Я думаю, что в Украине можно будет ожидать массированного использования «черного пиара». К сожалению, в этом отношении российская и украинская политика — братья-близнецы. То же самое можно сказать и об административном ресурсе, особенно, учитывая тот факт, что главы регионов в Украине назначаются. Это открывает еще большие, чем в России возможности для давления на политических конкурентов и формирования «правильного» мнения избирателей. Возможна также уже знакомая россиянам и украинцам демонизация коммунистов. И, наконец, четвертая технология — использование пиар-ресурса в кампании по борьбе с олигархами. Я не исключаю, что этот прием также может быть использован в украинской кампании, хоть и в значительно меньшей степени.

— Использовался ли в качестве предвыборной технологии российских политических сил «украинский вопрос»? Повлияли ли внешнеполитические события, связанные с Украиной (Тузла, ЕЭП) на итоги выборов?

— «Украинский вопрос» использовался локально. Только в связи с конфликтом вокруг острова Тузла. Этот мотив использовали националисты — умеренные и не очень — но я бы не сказала, что он оказал какое-нибудь значимое влияние, и что вопрос взаимоотношений с Украиной занял серьезное место в предвыборной агитации разных политических сил. С моей точки зрения, это проявление общей тенденции, которая заключается в том, что вопросы отношений с нашими ближайшими соседями — государствами СНГ — находятся на периферии массового сознания. Столь незначительное внимание к проблематике российско-украинских отношений, с моей точки зрения, свидетельствует о крайней недальновидности большинства наших политиков и их зацикленности на конъюнктурных, часто сиюминутных интересах.

— А внутрироссийские резонансные события, как, например, арест Михаила Ходорковского, отразились на предвыборном раскладе?

— Думаю, отразились. В частности, произошло более четкое размежевание симпатий избирателей. У нас ведь стартовала не только парламентская кампания, но в значительной мере и президентская. И Путин в связи с арестом Ходорковского приобрел как новых сторонников, так и новых противников. Естественно, что значительная часть общества не испытывает огромной любви к олигархам. Поэтому определенные голоса и Путин, и та партия, которую он поддерживает — «Единая Россия» — приобрели. Но с другой стороны, они потеряли определенную поддержку в кругах бизнес-элиты. И это, несомненно, отразилось на ходе президентской кампании.

— Какие партии, по вашему мнению, имеют шансы преодолеть 5% барьер?

— Безусловно, в парламент попадут «Единая Россия» и КПРФ. Также имеют шансы СПС, «Яблоко» и ЛДПР Жириновского. Другое дело, что в новой Думе изменится соотношение: число членов фракции «Единая Россия» еще больше возрастет, уменьшится фракция КПРФ, и будут незначительные изменения в сторону уменьшения «Яблока» и СПС. Возможно увеличение числа депутатов ЛДПР.

— А как в связи с этим изменится роль Госдумы в системе управления путинской России?

— Я думаю, усилятся тенденции, которые характеризовали изменение роли Думы при Путине. В условиях формирования моноцентричного режима президента Путина Дума в еще меньшей мере, чем при Ельцине, выполняет функции эффективного представительства интересов различных групп. Иначе говоря, новая Дума будет «приводным ремнем» администрации президента, и ее роль будет незначительной.

— Будет ли в новой Думе проукраинское лобби?

— К моему большому сожалению, нет.

Контракты №48 / 2003


Вы здесь:
вверх