логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Системный банкир Дмитрий ГОНГАЛЬСКИЙ dima@gc.kiev.ua - «Контракты» №48 Декабрь 2003г.

Прошел ровно год с тех пор, как Владимир Стельмах ушел с поста председателя Нацбанка и возглавил наблюдательный совет Брокбизнесбанка. О том, как сейчас экс-главный банкир страны оценивает состояние своих бывших подопечных — банковских учреждений — Стельмах рассказывает «Контрактам» в своем первом интервью после отставки.


Владимир Стельмах
Фото Сергея ДОЛЖЕНКО

— Как ощущаете себя в должности председателя наблюдательного совета Брокбизнесбанка, ведь ранее вам не приходилось работать в коммерческих банках?

— Я бы не сказал, что мне не приходилось работать в коммерческих банках. Ведь я являюсь «карьерным» банкиром. В 1962 — 1978 годах я работал в банке и занимался вопросами кредитования предприятий разных отраслей народного хозяйства. И хотя тогда была государственная плановая экономика, банковским работникам приходилось прилагать немало усилий, чтобы кредиты использовались по назначению, эффективно и возвращались в срок. Поэтому специфика коммерческих банков мне знакома. Просто сейчас появились другие формы управления банковскими учреждениями. Ранее банковская система в определенной степени выполняла функции госконтроля. Теперь банкиры используют новые подходы к оценке своих клиентов. Все эти изменения прошли у меня на глазах, в том числе во время моей работы в НБУ, поскольку приходилось участвовать в формировании банковского законодательства. Так что, я не боялся возглавить наблюдательный совет Брокбизнесбанка.

— Почему вы выбрали именно Брокбизнесбанк?

— Я «принял» Нацбанк от Виктора Ющенко и «сдал» его в не худшем состоянии. Думаю, поэтому, когда я уходил из Нацбанка, ко мне стали поступать предложения возглавить банковские учреждения. В свою очередь, я обращался к собственникам банков с просьбой встретиться и обсудить цели, которые они ставят перед своими структурами. Мне необходимо было понять, что владельцы хотят от своих банков: т. е., чтобы знать и учитивать экономические интересы реальных собственников коммерческого банка. Важно было, чтобы и сам банк отвечал моим представлениям о банковском бизнесе. Но некоторые собственники отказались встречаться. А когда владельца банка не интересует, как его структура будет функционировать, то мне не интересно в ней работать. Другие владельцы не смогли внятно пояснить мне, какие цели они ставят перед своими банками. Более четкая позиция была у представителей Брокбизнесбанка. Кроме того, мне импонировало, что собственники банка династийные банкиры. Нам было проще понять друг друга.

— На рынке ходили слухи о том, что вы можете возглавить Первый украинский международный банк. Это так?

— Могу лишь сказать, что предложения от собственников ПУМБа мне не поступало.

— Многие считают, что для вас должность председателя наблюдательного совета — явление временное и рано или поздно вы вернетесь в НБУ или правительство. Рассматриваете ли вы такую возможность?

— Я не хочу сказать, что нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Но серьезных предложений занять тот или иной государственный пост ко мне не поступало. На мой взгляд, сейчас в Нацбанке работает сильная команда. Председателя НБУ Сергея Тигипко я знаю еще с тех пор, когда он возглавлял Минэкономики и был вице-премьером по вопросам экономики. Этот человек может отличать зерна от плевел.

— Не предлагали ли вам возглавить совет НБУ?

— Когда я уходил с должности председателя Нацбанка такая возможность рассматривалась. Но я был вынужден отказаться, поскольку Анатолий Степанович Гальчинский соответствует критериям председателя совета. Сейчас вакансии для меня нет — я не являюсь членом совета. Если число представителей этого совета будет увеличено или появится вакансия и поступит предложение, то, безусловно, у меня есть силы и возможности в нем работать.

— А где вам интереснее работать: в Брокбизнесбанке или НБУ?

— Я не могу сказать, что работать в Брокбизнесбанке мне не интересно. Просто здесь другие масштабы принимаемых решений. Последние годы в НБУ я много времени уделял вопросам развития экономики на макроуровне. Теперь накопленный опыт позволяет эффективнее оценивать решаемые банком вопросы. Объем работы в Брокбизнесбанке хотя и не такой масштабный, как в НБУ, но это мои профессиональные вопросы. Сидеть с удочкой мне бы не хотелось.

— Пригодился ли ваш опыт при формировании стратегии банка?

— Любой банк стремится к тому, чтобы стать лидером, стержнем банковской системы. Как в условиях жесткой конкуренции этого достичь, каждый решает самостоятельно. Я думаю, что этой цели мы добиваемся, поскольку Брокбизнесбанк вошел в десятку ведущих банковских учреждений. Сейчас мы должны закрепить за собой нынешнюю позицию.

— Как вы собираетесь этого достичь?

— Прежде всего, необходимо расширить ресурсную базу банка за счет увеличения капитализации и притока депозитов. Причем ресурсы населения — это еще далеко не все «вспаханное поле». Если банки в основной своей массе научились удовлетворять требования корпоративных клиентов по объему предоставляемых услуг, то построить идеальные отношения с частным вкладчиком смогли не многие. Частный вкладчик — это особый клиент, требующий повышенного внимания. Чаще всего его интересует не столько уровень доходности по депозиту, сколько гарантии сохранения денег. В стратегическом плане частный вкладчик является чрезвычайно важным. К сожалению, во многих случаях не в пользу банковской системы говорит недостаток информации о деятельности отдельных банков. В Украине нет реестра банков, доступного любому потенциальному вкладчику, где он смог бы получить все необходимые данные — финансовые показатели, структуру собственности, собственников и т. д.

— Как вы оцениваете нынешнее состояние банковской системы?

— Произошло много положительных сдвигов в банковской системе. По уровню контролируемого регулирования и законодательного обеспечения она заметно опережает другие секторы экономики. Достаточно сказать, что только в банковском секторе наиболее полно определены процессы создания банков, их деятельности, банкротства и ликвидации. Система готова к полномасштабной работе в рыночной экономике. Конечно, уровень капитала банков еще не высок. Но мне кажется, что для банковской системы нельзя устанавливать административную планку размера капитала. Банки должны сами думать о своей капитализации, если они хотят удержаться в этом бизнесе. Можно сказать, что в условиях конкуренции «дорогу осиливают идущие», а кто не купит своевременно сомбреро, тот сгорит под знойным солнцем.

А контролирующие органы должны следить за тем, насколько уровень капитала соответствует размеру активов. Должна быть обеспечена прозрачность деятельности банков, каждый, даже потенциальный, клиент банка должен иметь свободный доступ к информации, которая характеризует деятельность банка. А сама информация должна быть понятной. В этой ситуации устанавливать для них административные требования по капитализации или принуждать к слияниям бесполезно. Мелкие банки сами к этому придут либо прекратят свою деятельность. Мне кажется, что сейчас банкам позволили забыть о необходимости наращивания доходности от классических банковских операций. Банковские учреждения снова стали интересоваться валютными сделками, играть на валютных курсах.

Уже сейчас темпы роста депозитов в валюте существенно выше, чем депозитов в гривне. За 10 месяцев текущего года депозиты юрлиц возросли на 35%, а в валюте — на 60%. Аналогичная ситуация и с депозитами физлиц. Активно растут иностранные авуары банков. То есть происходит долларизация экономики. Но ведь капитал банков формируется в гривне. Валюта должна использоваться банками только для обеспечения текущих нужд, например, для расчетов с иностранными кредиторами. На мой взгляд, акцент на привлечение валютных депозитов — это неверие в украинскую экономику. Я более чем уверен, что банки не смогут полномасштабно эффективно использовать привлеченные валютные ресурсы. Отсюда и высокие проценты по кредитам.

Я не разделяю политику банков, например, при кредитовании населения под покупку жилья. Могу с уверенностью сказать, что банки устанавливают неоправданно высокие процентные ставки по кредитам при довольно коротком сроке. Это не та политика, которая может содействовать решению жилищной проблемы. Не следует обманывать людей, предоставляя кредиты в валюте под 15-17% годовых, пусть и на 5 лет. И при этом говорить, что это дешево. Если произойдет снижение курса гривни, то не только увеличится размер процентных выплат, но и возрастет сумма кредита, поскольку его погашение происходит в гривне, а не в валюте. В итоге реальные кредитные ставки составляют более 20% годовых.

И это в валюте. Я не говорю о том, что при этом у банков может увеличиться и доля плохих кредитов. При жилищном кредитовании у банка остается один из наиболее ликвидных видов залога — недвижимость. Дело заключается в моральной стороне таких операций. Если клиент не расплатится, он должен будет лишиться жилья. Мне кажется, что при кредитовании населения под покупку недвижимости банки должны работать вместе с государственными фондами. Если вдруг наступил момент, когда клиент по объективным причинам оказался неплатежеспособным, эти фонды должны обеспечить выполнение обязательств заемщика перед банком. Это будет одной из форм участия государства в разрешении жилищной проблемы в стране.

На мой взгляд, не правительство в целом, а отдельные его подразделения должны оперативнее взаимодействовать с банками. Совместно им удалось бы выработать единую политику на ипотечном рынке. К жилищному кредитованию можно привлечь специальные средства бюджета. Тогда банки изменят свою кредитную политику, предоставляя средства, например, под 7% годовых в валюте и 9% — в гривне. В свое время такая проблема в Польше была решена за счет увеличения зарплат по мере роста инфляции, тогда как размер процентных ставок оставался на прежнем уровне. В итоге клиенты могли рассчитаться с банками за 9 месяцев. В Белоруссии в жилищном кредитовании активно участвовал сам центральный банк, рефинансируя банковские учреждения. Мы же эту проблему упустили из виду.

— Но ведь Тигипко выступил с инициативой создать государственную ипотечную компанию?

— О создании госкомпании заговорили еще в 1996 году. Существовало множество вариантов ее организации. Но основные проблемы — где взять деньги и право на ипотеку — решены не были. Вместе с тем приступать к созданию ипотечной компании все же необходимо даже при отсутствии крупных ресурсов. Такая компания должна стать стержнем структуры ипотечного рынка. А уже после того, как она определит свои методы и формы работы, появится и серьезная ресурсная база. Возможно, в перспективе госкомпанией заинтересуются несколько консорциальных инвесторов.

— Вы участвуете в разработке законопроектов, инициируемых народным депутатом и бывшим председателем совета Брокбизнесбанка Сергеем Буряком?

— Я не принимаю участие в разработке законопроектов. Было всего несколько случаев, когда я по собственной инициативе интересовался законопроектами. Например, я не одобряю предлагаемое снижение ставки по НДС. При существующих многочисленных налоговых льготах, этот шаг может только усилить разрыв между доходной и расходной частью госбюджета. Ведь происходит выплата по старым долгам по возмещению НДС и одновременно увеличиваются новые обязательства. Получается замкнутый круг, не позволяющий снизить бюджетную недоимку. Необходимо изменить саму систему взимания или, как говорят, «администрирования» НДС.

— Следует ли выпустить облигации на погашение долга по НДС?

— Это давно следовало бы сделать. Долг прописан в бюджете, который со временем только возрастает. Я до сих пор не могу понять, почему кредиторы не обращаются в суды, чтобы им из госбюджета компенсировали не только сумму НДС, но и пеню за просрочку его возврата. Между государством и налогоплательщиком должны быть цивилизованные отношения. Если с предприятий взимается пеня, то почему они не могут потребовать того же от государства. А ведь многим приходилось брать кредиты в банке, чтобы возместить бреши в финансах, связанные с невозвратом НДС. На моей памяти только одно предприятие обращалось в суд и выиграло дело. Правда, НДС ему так и не вернули. Облигации могли бы решить эту проблему. Тем более, что выплата доходов по ним может быть соизмерима с уровнем пени.

— На ваш взгляд, какие законы сейчас остро необходимы для развития банковской системы?

— Сразу отмечу, что все проблемы банков лежат вне банковской системы. Сегодня банковские учреждения не могут подать в суд на банкротство госкомпаний, не расплатившихся по кредитам. Госпредприятия должны стать полноценными участниками на рынке. А сейчас государство пытается всеми силами создать наибольший режим благоприятствования своим предприятиям даже в судебных инстанциях. Должна действовать единая система ответственности для всех банков и предприятий, включая госпредприятия и государство в лице правительства.

Следующим шагом должно быть утверждение справедливой фискальной политики, которая должна обеспечивать рост доходов экономики, справедливость налогов и их своевременную уплату, чтобы никто от них не убегал, а распределяться бюджетные доходы должны также справедливо и в интересах экономики. Предоставление фискальных льгот должно происходить только в индивидуальном порядке.

Для банковской системы это будет чрезвычайно важным стимулом, позволяющим, с одной стороны, снизить кредитные ставки, а с другой — увеличить объемы кредитования.

— Вы говорите о равных условиях. Как тогда следовало поступить с Ощадбанком?

— Проблему, вернее, роль Ощадбанка никто из власть имущих так и не осознал в полной мере. Нацбанк говорил всем премьер-министрам, что у правительства существует уникальный финансовый институт. Но многие руководители правительства, в прошлом связанные с различными отраслями — угольной, металлургической или судостроением — не смогли оценить Ощадбанк как институт, создающий мощнейший ресурс, ибо он имеет гарантию государства по возврату вкладов населения.

Проблема банка состоит в его капитализации — увеличении капитала. Это можно решить путем выпуска векселя и положить его в сейф Нацбанка. В результате банк получил бы мощный стимул для своего развития и смог без нарушения нормативов привлечь вклады населения на сумму равную почти полбюджета страны. Ощадбанк — это золотой рудник, с его помощью и сейчас можно решать важнейшие задачи. Ощадбанк совместно с другим банком — Укрэксимбанком — можно было использовать для реализации масштабных общегосударственных программ, которые принимаются ВР. Усилий двух банков вполне хватило бы для того, чтобы поднять с колен, например, отечественного автопроизводителя. Но, поскольку правительство не смогло понять роли Ощадбанка, он стал заложником корпоративных интересов. И я не исключаю, что находится под их влиянием до сих пор. Мне кажется, что уже пришло время Верховной Раде создать комиссию, чтобы тщательно проверили и оценили работу Ощадбанка.

— Как вы сейчас оцениваете деятельность НБУ по регулированию банковской системы и денежного рынка?

— Шаги НБУ по либерализации валютного рынка стали одной из причин увеличения долларизации экономики. Однако следует заметить, что к негативным последствиям это пока не привело. На мой взгляд, Нацбанку не следует отказываться от долгосрочного рефинансирования банков под реализацию инвестиционных и инновационных проектов. Хотя, может быть, такой шаг вызван опасениями невозврата средств. После чего НБУ пришлось бы с правительством решать, кому продлевать сроки погашения кредитов, а кому — нет. Здесь существует множество факторов, которых я могу не знать. Но в общеэкономическом смысле отказываться от среднесрочного рефинансирования было нецелесообразно.

Вместе с тем я с пониманием отношусь к плану НБУ досрочно погасить долг перед МВФ. Это совершенно не означает, что с фондом следует прекратить все отношения. Это означало бы, что Украина в позитивном плане осуществила те программы, под которые брала эти кредиты. А сейчас будут новые задачи и под них необходимы новые программы и возможно, кредиты.

— Вы были противником политики МВФ?

— Противником МВФ я никогда не был. Его роль и позицию необходимо понимать и работать с ним конструктивно. Вы знаете, что МВФ возражал против долгосрочного рефинансирования банковских учреждений. Но он понимает, что нашей экономике необходимы среднесрочные средства. В развитых странах удельный вес рефинансирования коммерческих банков центральным банком значительно превышает объемы кредитования правительства. МВФ же упрекнул Нацбанк в том, что рефинансирование может подтолкнуть инфляционные процессы и может привести к кризису невозврата кредитов, как в свое время было в Японии.

Но ведь в этой стране все производственные мощности были перегружены, и деньги им были необходимы для создания новых производств. У нас же мощности начинают заполняться и обновляться. Поэтому необходим капитал. В итоге, в 2002 году произошла дефляция, вызванная наращиваем внутреннего товарного производства и развития услуг. Сразу в снижении цен обвинили НБУ, так как он не дает средств бюджету хотя мы первые забили тревогу. Другим фактором снижения цен стало то, что правительство не приняло решения о повышении тарифов и не обеспечило возврата НДС.

— Следует отменять требование обязательной продажи валютной выручки экспортерами?

— В свое время банки активно лоббировали эту отмену. Но после того как им позволили проводить многообразные сделки на валютном рынке, необходимость в этом вдруг отпала. Затихли и экспортеры. Ведь на конкурентоспособность товара, отправляемого на экспорт, курс гривни влияет меньше 1/10 доли. Кроме того, после начала устойчивого экономического роста, спрос на экспортно-ориентированные товары на внутреннем рынке оказался не удовлетворенным. Цена на металлургическую продукцию внутри страны выше, чем на внешних рынках. Экспортеры свою финансовую стабильность могут обеспечить, реализуя товар в Украине.

— Каковы ваши прогнозы поведения курса гривни в 2004 году?

— К сожалению, я не могу дать однозначный ответ на этот вопрос, поскольку бюджет на следующий год еще не принят, и я не обладаю тем объемом информации, к которому у меня был доступ в НБУ. Но, исходя из ситуации текущего года, с учетом заложенных показателей в проекте госбюджета на 2004 год, оснований для тревоги нет.

Контракты №48 / 2003


Вы здесь:
вверх