логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
«Крыша» среднего класса Яна МОЙСЕЕНКОВА, Андрей МИСЕЛЮК, Вячеслав ДАРПИНЯНЦ - «Контракты» №49 Декабрь 2003г.

Госкомпредпринимательства любят меньше, чем доллары. Минфин и ГНАУ — потому что Госкомитет выступает против новаторств в фискальном законотворчестве. Мелкий и средний бизнес — поскольку, несмотря на все старания Госкомитета, работать в Украине с каждым годом все сложнее.


Инна Богословская
Фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ

Председатель Государственного комитета по вопросам регуляторной политики и предпринимательства Инна Богословская в интервью «Контрактам» рассказывает об угрозе, нависшей над упрощенной системой налогообложения, определяет точки соприкосновения власти и бизнеса, классифицирует «крыши» и советует предпринимателям, как себя вести в случае «наезда».

— Говорят, что следствием вашего появления в Госкомитете стала переориентация сферы его интересов с рыночных торговцев на средний класс.

— Правда? Это приятно слышать.

— В Украине уже сформирован массовый средний класс? Как вы его характеризуете? По определению одного из американских политологов, к среднему классу относится тот, у кого не так много денег, чтобы покупать чужие голоса, но и не так мало, чтобы продавать свой.

— Я бы определяла средний класс по трем основным критериям: отношение к собственности, самоидентификация и деловая активность. Средний класс — это социальная группа, обладающая собственностью, которая, в свою очередь, обеспечивает этому классу ощущение независимости. В Украине есть свои особенности. Если в цивилизованных государствах собственность, как правило, достается представителям среднего класса по наследству, то в Украине несколько поколений условного среднего класса начинают жизнь фактически с нуля, без наследственной базы. С одной стороны, наличие жилья, автомобиля, дачи и так далее — достаточные условия для того, чтобы человек чувствовал себя представителем среднего класса. С другой, к украинскому среднему классу по-прежнему причисляют себя учителя, врачи, инженеры, хотя их имущественное положение явно не соответствует той степени свободы принятия решений, которая позволяла бы не продавать свой голос.

Что касается деловой активности, то в Украине, увы, нет мощного класса эффективных собственников. Помните, в первой половине 90-х Украина была «страной владельцев», где даже докер мог стать брокером? И что в итоге? Немногим из тех, у кого были идеи, удалось подобрать команду и инструментарий для реализации бизнес-планов. Плюс далеко не все во «времена больших возможностей» осознавали степень личной ответственности за свой проект. А главное — отсутствовало проектное мышление, являющееся основной компонентой успеха в бизнесе. В итоге — имеем то, что имеем: чужие голоса покупают те, кто был наглее и обладал большей информацией.

Парламентский бизнес

— С каждым новым парламентским созывом количество представителей крупного бизнеса в ВР растет. Как вы считаете, почему бизнес массово уходит в политику?

— Рост и укрупнение национального капитала опасно для любого государства, которое пытается этот процесс контролировать. Крупный капитал, в свою очередь, ищет политической власти. В будущем, когда бизнес разрастется настолько, что будет заинтересован в переходе от ручного политического управления к системному, ситуация изменится. Это сейчас происходит в России, и это только-только зарождается у нас. Крупный бизнес, хотя и медленно, становится социальным заказчиком правил игры. Уже скоро эти люди сами начнут формировать в Украине класс профессиональных политиков, истеблишмента, который будет отражать интересы бизнес-элит.

— В Украине есть бизнес-элиты?

— Нет, они только формируются. Посмотрите на бизнесменов, сидящих в парламенте. Они чувствуют себя униженными, они подавлены, у них депрессия — им не нравится заниматься не своим делом. Крупный бизнес идет в парламент в силу исторической необходимости.

— В ВР широко представлен именно большой бизнес, то есть те, кто заинтересован в связке с властью, монополии и усилении регуляции. Средний и мелкий предприниматель заинтересован в обратном. Как им найти общий язык, особенно с учетом того, что первые пишут законы для вторых?

— Действительно, в парламенте собрался крупный бизнес. На данном этапе развития страны это нормально — ни одна страна не может играть на мировых рынках без защиты интересов крупных предпринимателей. Между тем, средний бизнес, не говоря уже о малом, практически не представлен в ВР. Сегодня мне сложно разговаривать с друзьями и знакомыми парламентариями о проблемах малого и среднего бизнеса. И не потому, что народные депутаты — плохие. Просто многие, решая вопросы другого порядка, этих проблем не понимают. По мере роста среднего класса, он осознает необходимость делегирования в парламент представителей своих интересов. Тогда будет достигнут необходимый баланс интересов.

Плюрализм «упрощенки»

— Довольны ли вы принятым госбюджетом-04?

— Отношение Минфина к поддержке малого и среднего бизнеса, мягко говоря, странное: пусть работают, главное — чтобы не забывали делиться с государством. Никому не интересен тот факт, что в мире нет такой страны, где малый и средний бизнес стал бы на ноги без поддержки со стороны государства. В США, к слову, с этой целью выделяют порядка $16 млрд. У нас же на все программы поддержки предпринимательства будущим бюджетом заложено всего 1,8 млн грн. А на поддержку футбольного клуба «Колос» Минагрополитики — около 7 млн грн.

— Чего ожидать среднему бизнесу после снижения ставок основных бюджетоформирующих налогов?

— Банальное снижение ставок бизнесу преподносят в качестве налоговой реформы. Тем, кто работает на общей системе налогообложения, легче не будет. Хуже — быть может. Сейчас через ВР пытаются протянуть закон № 4001. Он не был принят в день голосования бюджета, но голосов, чтобы провести поправку депутата Сергея Терехина, повышающую порог объема реализации для субъектов уплаты НДС, хватило. Новый порог установлен в размере 300 тыс. грн. Это равноценно смерти работающих на фиксированном и едином налогах. Со своей стороны мы принимаем все возможные меры, чтобы этого не произошло, но если закон будет принят, то мы сможем лишь надеяться на вето Президента. Как я понимаю, упрощенную систему пытаются ликвидировать «не мытьем, так катаньем».

— Кому это выгодно?

— Парадокс, но «Наша Украина» под стенами ВР обещает сделать все для сохранения «упрощенки», член фракции Юрий Ехануров создает рабочую группу для разработки соответственного закона. В это же время «нашеукраинец» Сергей Терехин одной поправкой полностью уничтожает упрощенную систему. Странно все это.

— Что делаете вы? Есть информация, что Госкомпредпринимательства инициирует изменения в упрощенной системе налогообложения.

— Мы отдали свои предложения. Уже несколько месяцев они то ли лежат, то ли рассматриваются в Минфине. Мы намерены выходить с нашими наработками в ВР, поскольку в сфере упрощенной системы налогообложения есть масса нарушений со стороны крупного бизнеса. Это вызывает раздражение в Минэкономики, в Минфине и парламенте, но это не значит, что надо ликвидировать такую систему для среднего и малого бизнеса. Наша общая задача — создать условия, чтобы система была сохранена и работала.

Выдавливать раба по капле

— У среднего предпринимателя есть проблема посерьезнее налогов. Превышая определенную планку, они становятся объектом внимания финансово-промышленных групп. Как с этим бороться?

— К сожалению, подчинение грубой силе — неотъемлемая составляющая нашего генофонда. На давление большинство наших предпринимателей реагируют в стиле «чего изволите». В западных культурах демократия стала возможной именно потому, что у среднего бизнеса была готовность отстаивать свои интересы. В Украине чувство собственного достоинства присуще далеко не всем бизнесменам. Когда внутри живет раб, генетический страх, самосохранение, а не борьба — ничего не поделаешь. Если же человек намерен отстаивать свои права, то он всегда их отстоит. Даже в нашей жуткой правовой системе. К предпринимателю с сильной внутренней позицией в восьми из десяти случаев вообще никто не зайдет. Группы, о которых вы говорили, чувствуют это, как собаки. А если бизнесмена припугнули и ему уже нужно белье менять, то к нему будут ходить по двадцать раз на день. И налоговая, и все остальные.

— Это психология. Но есть регионы, где самоуверенных, условно говоря, стреляют...

— А есть группы, которые сначала создают проблемы, а потом предлагают свою помощь.

— И что конкретно посоветуете делать?

— Огрызаться. Если бизнесмен один раз «даст по зубам», второй, то на третий раз к нему не придут. Пойдут к тем, кто боится. Других вариантов в Украине просто нет. Что может сделать государство, если, к примеру, чиновники ничего не умеют делать, кроме как получать взятки? Бизнес же может этих взяток не давать. Тут же государство вынуждено будет вести себя иначе.

— Какой регион Украины является самым проблемным для развития малого и среднего бизнеса?

— Донецкий.

— Почему?

— Там происходит поглощение мелкого и среднего бизнеса несколькими монопольными структурами. Интересно, правда, что по инвестиционной привлекательности и по показателям деловой активности донецкий регион — впереди планеты всей.

— Какие еще регионы лидируют по деловой активности, а какие являются аутсайдерами?

— За первые места соревнуются Киев, Донецк и Одесса. В смысле, показатели в областях хорошие, но люди все равно стонут. Хотя есть в Украине и такие регионы, где вообще «мертві бджоли не гудуть». То есть Донецк, Одесса, Киев, Луганск — регионы сложные, но они развиваются, тогда как Чернигов, Черкассы — «спят мертвым сном». Центральная Украина — проблемная. Но есть и весьма неоднозначные области. Например, Тернополь. Область занимает одно из последних мест в Украине по уровню средней зарплаты на душу населения, предпринимательская активность — крайне низкая, в регион идет масса дотаций, субвенций, субсидий.

Между тем, только в 2002-м в Тернопольскую область только по системе Western Union пришло более $100 млн, несколько десятков миллионов долларов прошло через обменные пункты. Тернопольская область занимает одно из первых мест в Украине по стоимости жилья, просит изменить соотношение платного и бесплатного образования в пользу первого. Словом, позитивы трудовой миграции налицо — вырученные за пределами страны деньги инвестируются в жилье, образование детей, в медицину.

Институциональные ошибки

— Аппарат в органах исполнительной власти — серьезная сила. Вы ладите со своими подчиненными?

— Я многое пытаюсь изменить в комитете. И, откровенно говоря, если бы у меня не было психологической подпитки, то я была бы в состоянии глубокой депрессии. Ведь сделать что-либо в отдельно взятом органе исполнительной власти, не реформировав ее в целом, просто невозможно. Тем не менее, многое удалось переломить. Не сразу, частями я изменила половину структуры комитета, поменяла штат и система, наконец, начала работать так, что теперь не стыдно.

— Не так давно вы довольно резко прокомментировали совмещение Николаем Азаровым должностей первого вице-премьера и министра финансов. Чем это вызвано?

— Кто совмещает должности — значения не имеет. Вне зависимости от фамилий, в совмещении таких постов я вижу ряд институционально неверных решений. Неразумно делать в финансовом блоке минус штатную единицу — в Кабмине и так немного людей, отстаивающих свою точку зрения. Неразумно также, из финансового директора делать кассира или «скрещивать» их. Первый вице-премьер по экономике ответственен за стратегию, а министр финансов, в свою очередь, все время находится в поле исполнения решений. Совмещение приводит к тому, что чиновник либо начинает, никого не слушая, исполнять свои же решения, либо делает ошибки, занимаясь не стратегией, а кассовым исполнением. В данном случае я не говорю лично о Николае Яновиче. Просто система с ошибкой распределения полномочий и ответственности обречена работать плохо.

— Сложно работать с Минфином, который направляет в ВР законы без соответственного визирования в Госкомитете?

— Главная сложность — это непонимание проблем бизнеса, фискальный подход Минфина. В министерстве, по-моему, слабо понимают, что деньги бюджету обеспечивают, главным образом, работодатели.

— Каков удельный вес малого и среднего бизнеса в наполнении госбюджета?

— В разных регионах Украины по-разному. Например, Закарпатская область довела этот показатель до 30%. Хотя понять, почему это произошло — за счет падения поступлений от крупного бизнеса или за счет роста малого — сложно. В целом, удельный вес малого и среднего бизнеса в наполнении бюджета неуклонно растет. Не все обходы, видимо, перекрыли. Ведь серьезно развить свой бизнес в условиях общей системы налогообложения Украины под силу, разве что, Христу.

— Известно, что средний и большой бизнес без «крыши» в Украине — дело опасное. Какие бывают «крыши», какие самые «прочные», какие опасные?

— В зависимости от вида бизнеса и его локализации «крыши» бывают разные. В некоторых регионах самые «прочные крыши» — это губернаторы, в некоторых городах — мэры. Избираемые «крыши» — самые мягкие, поскольку они все равно вынуждены отвечать перед избирателями. Назначаемые «крыши» — самые жесткие. Есть «ментовские крыши». Мест, где есть «бандитские крыши», осталось немного. Причем чисто бандитских уже нет — бандиты вынуждены договариваться с властями (как правило, с МВД или губернаторами). Везде, где есть крупный интерес — есть «крыши». Другое дело кто и как с ними работает, и кто и как готов под них прогибаться. «Крыша» в обычном понимании не является хозяином бизнеса, она лишь берет на себя обязательство выполнить функцию защиты или продвижения интересов.

Это надо понимать, поскольку в Украине «крыша», как правило, хочет стать хозяином. Поэтому проблема по-украински выглядит следующим образом: сначала находят «крышу», чтобы защитить свои интересы, потом «крыша» вникает в нюансы бизнеса, создает условия, наносящие ему серьезный ущерб, а после — вновь предлагает свою помощь, но уже в обмен на корпоративные права.

Контракты №49 / 2003


Вы здесь:
вверх