логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Вариант Гальчинского Вячеслав ДАРПИНЯНЦ slava@gc.kiev.ua - «Контракты» №49 Декабрь 2003г.

На декабрьском заседании Совета НБУ вновь будет рассмотрен вопрос о переизбрании его председателя, доктора экономических наук, профессора, советника Президента, директора Национального института стратегических исследований Анатолия Гальчинского.


Анатолий Гальчинский
Фото Светланы и Виктора СКРЯБИНЫХ

— Порядка 9 млрд грн, оставшихся на счетах Госказначейства по итогам выполнения госбюджета-03 за десять месяцев, обусловили беспрецедентный рост кредитных ставок на межбанковском рынке. Нацбанк, в свою очередь, увеличил предложение денег. В чем причина, по сути, противоположных действий правительства и НБУ?

— Сложившаяся ситуация является скорее типичной. На ноябрь-декабрь традиционно приходятся большие бюджетные выплаты, и Минфин накапливает необходимые ресурсы. На последнем заседании Совета НБУ (21 ноября. — Ред.) мы поддержали политику, проводимую правлением Нацбанка, так как не считаем экстраординарные меры по снижению предложения денег на финансовом рынке необходимыми. Это принципиальная позиция.

— То есть слухи о грядущей инфляции преувеличены?

— Ситуация с инфляцией является сложной. Согласно Основам денежно-кредитной политики на 2003 год, прогноз инфляции составляет 6-7% по итогам года. Получив 4,7% инфляции за десять месяцев, мы, на первый взгляд, не вышли за пределы прогнозируемого. Вместе с тем, в Украине имеет место повышение цен немонетарного характера, заставившее пересмотреть первоначальные прогнозы. По нашему оптимистичному сценарию, в ноябре цены вырастут на 1,6%, а в декабре — еще на 2%. Таким образом, к концу года рост цен составит 8,5%, а в пессимистичном варианте — 9-9,5%. Есть неофициальная договоренность о том, что рубиконом роста цен в этом году будет показатель 10%. Несмотря на то, что наши прогнозы инфляции не совпадают с правительственными (Минэкономики прогнозирует 7,2% по итогам года), мы не выходим за пределы допустимого.

— Как будет развиваться ситуация в первом квартале следующего года?

— Инфляция на уровне 8,5% — это, безусловно, много. В Евросоюзе, куда стремится Украина, допустимый годовой инфляционный порог составляет 2%. У нас такой рост цен выходит по итогам месяца. Ситуация в значительной мере детерминируется проблемами на продовольственном, в первую очередь, зерновом рынке. Есть риск, что подорожание хлебобулочных изделий потянет за собой мясные и, в конечном счете, подорожает вся продовольственная группа. Это достаточно неприятно, и нас весьма беспокоит следующий год. Сейчас сложно сказать, как долго будет продолжаться ценовой всплеск, который мы ощущаем в ноябре-декабре: будет ли он экстраполирован на первый квартал 2004-го или же цены вырастут и зафиксируются. Во многом это зависит от того, насколько успешно будут реализованы закупки зерна.

Экспертно-аналитической группе Совета НБУ поручено оценить возможную ситуацию в январе—марте, и не исключено, что придется корректировать Основные принципы денежно-кредитной политики на 2004 год. Утвержденный прогноз инфляции на уровне 5-6% по итогам года в контексте нынешнего развития событий кажется очень оптимистичным. Возможно, мы будем вынуждены перейти к более жесткой денежно-кредитной политике с тем, чтобы удержать цены на прогнозном уровне.

— Высокий спрос банков на кредитные ресурсы в гривне мог повлиять на укрепление ее курса по отношению к доллару. Правительство, в котором неплохо представлены интересы экспортеров, сильно переживало?

— Есть мощные силы, настаивающие на девальвации валютного курса гривни с целью стимулировать экспорт. И это не только серьезное противоречие украинской экономики, но и мировая практика. К примеру, Япония пошла по пути девальвации, и у нее в свое время возникли осложнения с США. Подобные разногласия были между Америкой и Китаем, который проводит политику слабого юаня, удешевляющую экспорт. Кстати, некоторые американские экономисты девальвацию доллара по отношению к евро также связывают с тем, что экспорт США уступает конкурентные позиции странам ЕС. Подобным образом обстоят дела и в Украине, где вопрос девальвации — это не исключительно проявление лоббизма, а общенациональная проблема.

Специфика украинской экономики такова, что мы не можем форсировать снижение курса гривни, так как удельный вес критического импорта у нас очень высок. Поддерживая стабильность национальной валюты, мы тем самым удешевляем импорт. Кроме того, существенные деньги в бюджете заложены на обслуживание внешнего долга. Минфин покупает у НБУ валюту и, если она дешевле, то бюджетное напряжение получается меньше. Крайне важно и то, что, придерживаясь модели стабильного курса, мы создаем якорь для инфляции. Сейчас это в значительной степени понимают и экспортеры.

Давление на НБУ не такое, как год назад, когда нас буквально «ставили к стенке». Мы можем ориентировать читателей «Контрактов»: валютный курс гривни в этом году будет стабилен — прогнозировали среднегодовой по отношению к доллару на уровне 5,34UAH/USD, а фактически имеем 5,33UAH/USD. А динамика платежного баланса (позитивное сальдо за десять месяцев составляет 2,5 млрд грн — на 300 млн больше, чем по итогам прошлого года) такова, что мы в состоянии не только оплачивать импорт, долги, но и наращивать валютные резервы НБУ (сейчас они составляют порядка $7 млрд). Соответственно, по нашим расчетам, девальвация валютного курса гривни в отдаленной перспективе будет крайне незначительной.

— Последние несколько лет НБУ демонстрирует существенные темпы роста денежной массы (агрегата М1 прирастает в среднем на 40% за год). Не боитесь ли вы, что увеличение объема денежной массы «наощупь» чревато инфляционным навесом?

— Объем денежной массы, скорость обращения денег и объем продукции, уровень цен, бесспорно, находятся в прямой зависимости. В стандартной экономике увеличение количества денег на 20% с определенным временным интервалом, действительно, чревато инфляцией на уровне 18%. Но это в стандартной рыночной экономике, достаточно насыщенной денежной массой. В свое время мы сделали вывод, что в Украине есть потенциал быстрого насыщения экономики деньгами. Ведь параметр монетизации украинской экономики был чрезвычайно низок. Так, в 1998-м уровень монетизации составлял 13,8% (стандарт для переходных экономик — 40-45%, для развитых — 80-90%), в 2000-м — 15,9%. На 1 ноября текущего года мы вышли на уровень 30,7%. Все это время, подчеркну, инфляция не превышала допустимые пределы, а в прошлом году была даже дефляция. Таким образом, мы не ошиблись, хотя МВФ и возражал против нашей политики.

Однако вы правы — в украинских реалиях нужно знать, когда остановиться. В следующем году мы существенно снизим темпы прироста денежной массы: они не превысят 30%. Дальше следует идти осторожно. А насыщение рынка деньгами в условиях роста экономики — это, согласитесь, абсолютно корректно и эффективно.

— Насколько снижает эффективность монетарной политики отсутствие политики бюджетной?

— Согласен, что бюджетная политика Украины ущербна во многих вопросах. Однако для монетарной сферы, по большому счету, не имеет значения, куда идут деньги — на инвестиции, потребление в государственном секторе или куда-то еще. Нас, прежде всего, интересует сбалансированность бюджетных расходов и доходов. Согласно критериям ЕС, дефицит госбюджета не должен превышать 3%. В Украине серьезные проблемы были в 1994-м, когда бюджетный дефицит был в три раза выше допустимого в Евросоюзе показателя. Тогда дефицит покрывали прямой эмиссией НБУ со всеми вытекающими последствиями — инфляцией в 10260%. В последние годы бюджетный дефицит резко сократили: в 2001-м — до 0,3%, в 2002-м — до 0,7%. В 2004-м ситуация останется стабильной и это, безусловно, хорошо. Ведь дефицитное финансирование всегда порождает дополнительную денежную массу, которая проедается и давит на цены.

С другой стороны, меня беспокоит чрезвычайное акцентирование на социальности бюджета. Сегодня, по моим оценкам, сложилась оптимальная пропорция между потреблением и накоплением. Расходы принятого бюджета составляют 31% от ВВП, но удивительно, что большая их часть идет на потребление в госсекторе. Деньги должны идти в экономику и только в этом случае будут расти реальные доходы. У нас же дискутируют о размере минимальной зарплаты: 205 или 237 грн? На втором, к сожалению, настаивают дипломированные экономисты, которые, как Виктор Пинзеник и Виктор Ющенко, воевали когда-то против искусственного увеличения государственного потребления. К слову, на проедание, с учетом Пенсионного фонда, идет 42% ВВП, а стандарт для стран с переходной экономикой, между прочим, составляет 22-23%. Вместе с тем, общепринятая в мире норма — 3% ВВП на государственные инвестиции — в Украине или не соблюдается, или носит сомнительную целесообразность. А господин Порошенко (глава Комитета ВР по вопросам бюджета. — Ред.) утверждает, что в стране есть резервы для усиления социальной направленности бюджета. Да, такие резервы есть. Есть еще, что выгребать из экономики: налоговики ходят с карабинами — только дай им знать!

— Какова структура и обслуживание золотовалютных резервов НБУ?

— По данным на июнь 2003 года, запас резервов составлял $6,1 млрд (сейчас — около $7 млрд). $175 млн — это монетарное золото, оцененное по мировым ценам, $7 млн — составлял взнос Украины в МВФ, остальное — свободноконвертируемая валюта. Совет НБУ, кстати, настаивает на увеличении части евро в структуре резервов: по этому пути сейчас идет Россия. Правление НБУ, ссылаясь на порядок осуществления международных расчетов, в том числе, за энергоносители, настаивает на долларах США. Резервы не должны лежать мертвым капиталом, особенно если на них можно зарабатывать соответственные проценты. Недавно Совет создал рабочую группу во главе с Эдуардом Галиевым, которая должна подготовить нормативный документ касательно управления золотовалютными резервами. В документе должны быть четко прописаны правила размещения резервов НБУ (где, когда и при каких условиях). Многие страны (в том числе страны СНГ) считают возможным размещать резервы либо в высоколиквидных классных международных банковских учреждениях, либо в надежных ценных бумагах (к примеру, госбумагах США) под 0,9-1,2% годовых. Таким образом, можно выручить порядка $30-50 млн в год.

— Как размещают резервы сейчас?

— В Украине это не афишируют. В феврале мы будем рассматривать документ, подготовленный рабочей группой. А сегодня правление НБУ поступает так, как считает нужным. Это не значит, что имеют место злоупотребления, но проблемы в этой связи у нас уже были.

— История с Кипром?

— Да. Очевидно, что мы подошли к регламентации управления золотовалютными резервами несколько поздно.

— Вы были одним из первых, кто публично высказался против создания ЕЭП. Почему?

— Вопреки всем сомнениям, на пути Украины в ЕС есть определенный прогресс. Я был участником Ялтинского саммита, где было официально заявлено то, о чем раньше нам говорили только в частных беседах: возможность предоставления Украине статуса члена Евросоюза в перспективе не исключена. Россия настроена создавать структуру параллельную ЕС. Речь идет о таможенном союзе, валютном союзе и о целом ряде инструментов, которые выходят за пределы выгодной Украине зоны свободной торговли. Соответственно, Россия, в отличие от Украины, нацелена не только на экономическую, но и на политическую интеграцию. В принципе, я не против ослабленного варианта ЕЭП, а точнее, зоны свободной торговли без ограничений и исключений. В этой связи в соглашении по ЕЭП есть статья 5, которой предусмотрена разноуровневая интеграция. И Украина вправе сама выбирать степень участия в этом объединении. Это тем более важно, что в заявлениях посла РФ в Украине Виктора Черномырдина — о том, что нужно строить ЕЭП на принципах ЕС — есть ряд методологических ошибок. Хочется верить, что ЕЭП и Тузла — не больше, чем предвыборные проекты РФ.

— А идея досрочного погашения долгов НБУ перед МВФ вам не напоминает предвыборный проект?

— Вопрос досрочного погашения обязательств НБУ перед МВФ рассматривался на последнем заседании Совета. Уверен, что досрочное погашение было бы позитивом для имиджа нашего государства. Проблема лишь в своевременности постановки вопроса. Есть международный критерий — золотовалютный запас должен равняться трехмесячному импорту. По данным прошлого года, мы достигли этого показателя, но не больше. Скажем, в России, где золотовалютный запас несопоставимо выше, чем у нас ($64 млрд), его соотношение с импортом составляет 7,7 месяца. И РФ ставит вопрос о погашении долгов перед МВФ до 2007 года.

— О чем договорились на Совете НБУ?

— Было решено, что правление НБУ может поднимать проблему досрочного погашения, а окончательную позицию определит правительство. Какой будет эта позиция — неизвестно. Лично я бы вернулся к этому вопросу в апреле. Рабочей группой, как альтернатива, было предложено погашать обязательства НБУ перед МВФ не сразу, а частями, на протяжении двух лет с ежеквартальным мониторингом ситуации. Не хотелось бы создавать прецедент, когда Украина выйдет за рамки показателя по трем месяцам импорта и сама негативно повлияет на свой рейтинговый имидж.

— А вопрос о вашей отставке сняли?

— Нет. В повестке заседания вопрос переизбрания председателя Совета НБУ был последним. Мы впервые перевыбирали председателя, а механизм процедуры не был прописан. Мы приняли необходимые регламентные документы: кто открывает заседание, кто председательствует, как вносятся кандидатуры, тайно или открыто происходит голосование и прочее. В декабре мы вернемся к этому вопросу.

— Хотите быть переизбранным или уступите место Игорю Юшко?

— Закон возможности переизбрания не исключает. Однако я поднимаю вопрос о перевыборах не потому, что мне не интересно курировать работу Совета НБУ. Наоборот. Но год назад меня назначили директором Института стратегических исследований, я остаюсь советником Президента, я не могу отказаться от профессорства и каждый четверг читаю лекции. Словом, в связи с чрезвычайной загруженностью вопрос переизбрания для меня актуален. Кого выберут — я не знаю. Председателем может быть любой из 15-ти членов Совета. В том числе — и Юшко, кандидатуру которого я бы поддержал.

— Правление Нацбанка, создав экспертный совет в противовес Совету НБУ, добивается абсолютной независимости? Или это следствие расхождений во мнениях?

— Это нормально. Есть противоречия и, дай Бог, чтобы они были. Если не будет разных мнений, если Совет НБУ будет во всем «одобрямс» правление, то такой Совет мне не нужен. Сейчас я так вопрос не ставлю, но, если через полгода Совет во всем будет поддерживать правление, то я из такого Совета уйду. У Совета и у правления действительно есть противоречия. Они были с самого начала нашей работы. Они были, когда правление НБУ возглавлял Владимир Стельмах. Есть противоречия и с Сергеем Тигипко. Однако если есть противоречия, то значит — мы живем. Это значит, что наша структура дееспособна и необходима.

Контракты №49 / 2003


Вы здесь:
вверх