логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Великая депрессия Дмитрий КРАПИВЕНКО - «Контракты» №45 Ноябрь 2004г.

75 лет назад на Нью-Йоркской бирже произошло беспрецедентное падение котировок акций. День 29 октября 1929 года вошел в историю как Черный вторник, а несколько лет после него историки назвали Великой депрессией.


Биржевой азарт

Жить стало лучше, жить стало веселее — в 20-х годах американцы не знали этой сталинской сентенции, но фактически жили под этим лозунгом. Жилось лучше, потому что после завершения Первой мировой росла национальная экономика, а с ней и благосостояние американцев: например, в период с 1919 по 1929 годы на улицах американских городов автомобилей стало втрое больше. Веселее, потому что радиоприемник — самый современный в то время источник развлечений, становился все доступнее потребителю, за несколько лет объемы продаж радиол в США выросли больше чем в десять раз. Чем не время воплощать американскую мечту и богатеть? И где же богатеть, как не на Нью-Йоркской бирже?

В 20-е увлечение биржевыми играми стало тотальным. Если раньше за индексом Dow Jones следили солидные мужчины в цилиндрах и с неизменной гаванской сигарой в зубах, то в конце 20-х за котировкой акций следили уже домохозяйки и безработные юнцы. Американский историк Фредерик Льюис Аллен вспоминает, как таксист внимательно слушал разговоры своих почтенных пассажиров, чтобы сориентироваться в последних событиях на бирже.

Многочисленные инвестиционные трасты (по состоянию на 1929 год в США их насчитывалось около 500 с суммарными активами в перерасчете на нынешние деньги $850 млрд) днем и ночью принимали у населения деньги и вкладывали их в разнообразные бизнесовые проекты. Сегодня не существует единого мнения относительно того, чем были эти трасты. Для многих это мошеннические структуры, выкачивавшие деньги из карманов честных американцев. Однако бытует мнение, что молодые рулевые инвестиционных трастов просто плохо ориентировались в бизнесовых тенденциях и из-за этого часто оказывались на мели.

Легендой тех времен был Джесси Ливермор — когда-то провинциальный букмекер, впоследствии ставший влиятельной фигурой на Нью-Йоркской бирже. Ливермор еще в юношеские годы удивлял своих коллег арифметическими способностями и умением с большой вероятностью прогнозировать колебание котировок акций. 1929 год Ливермор встретил миллионером, разъезжавшим по Нью-Йорку на дорогом Роллс-Ройсе и обитавшим в резиденции из 29 комнат. Ливермора считали большим знатоком биржевых колебаний. Поэтому когда начался кризис, неожиданно для многих ловкий акционер возглавил «медведей» (играют на снижении курса акций). Накануне Черного вторника никто не мог понять, на чьей стороне играет Ливермор — «быков» (играют на повышении акций) или «медведей» — финансовый махинатор выстроил довольно сложную схему своей биржевой деятельности. Именно за медвежью услугу Нью-Йоркской бирже американские газетчики окрестили Ливермора главным виновником Великой депрессии. Провокатор Черного вторника не жил долго и счастливо: в начале 30-х годов его постигла большая биржевая неудача, пережить которую он не смог — покончил с жизнью самоубийством.

Впрочем, виновных в наибольшем в истории биржевом кризисе ищут до сих пор: кто-то обвиняет фондовых мошенников, кто-то — нечистые на руку инвестиционные трасты, кто-то — корпорации, другие списывают на банальные экономические процессы — популярно мнение о кризисе перепроизводства и перегреве экономики. В то время в США наблюдалось что-то наподобие глобализации в отдельно взятой стране: сверхмощные корпорации монополизировали производство и отраслевые рынки, конкурентная среда становилась все условнее.

Наследство Великой депрессии

Биржевой кризис перерос в экономический: в течение 1929-1933 годов по стране прокатилась волна банкротств, которая похоронила 130 крупных предприятий и 659 банков; до 1933 года почти четверть населения США стали безработными; ВНП за этот период сократился почти вдвое. В США исчезли деньги, почти миллионам американцев нужно было возвращать кредиты, взятые на покупку акций инвестиционных фондов, которые приказали долго жить.

Сухой закон, отверженные безработные, дерзкие гангстеры — все эти картины а la Великая депрессия мы наблюдали в недалеком прошлом во время распада СССР. Впрочем, исторические аналогии — дело неблагодарное. По некоторым признакам американскую депрессию можно сравнить с советской эпохой первых пятилеток. Например, в то время в США также начинается мода на строительство исполинских объектов. В 1931 году в Большом каньоне начинается строительство дамбы, которая впоследствии стала носить имя тогдашнего президента США Герберта Гувера. Услышав о грандиозном строительстве, десятки тысяч безработных потянулись на место сооружения будущей дамбы. Добровольцы устанавливали палатки в пустыне и жили в жаре, достигавшей в этих краях +40оС, и терпеливо ждали предложений от будущих работодателей. Картина вырисовывается, почти как у Маяковского: «Ночуют под телегами, промокший хлеб едят». Однако строительство дамбы Гувера — не повод для иронии. Во время сооружения дамбы погибли тысячи работников — природа оказалась сильнее и коварнее самых прогрессивных на то время инженерных решений.

Величием дамбы Гувера мог бы залюбоваться любой волюнтарист из советского Госплана. Чего стоит только искусственное озеро Мид, раскинувшееся на 115 миль. Дамба Гувера, являющаяся наибольшей в мире, имеет мощность 1,24 млн кВт/ч. Американское творение ударного строительства 30-х (дамбу сдали в эксплуатацию на два года раньше, чем было запланировано) нынче поставляет водные ресурсы в Северную Калифорнию, Аризону, Неваду и Нью-Мексико. Построенный на комсомольском энтузиазме ДнепроГЭС тускнеет перед депрессивным сооружением в Большом каньоне — дамба Гувера втрое выше и шире.

Рождение мыльных опер

Отзвук Черного вторника 75-летней давности слышен и доныне. Например, каждый экономический кризис в любой стране после 1929 года принято сравнивать именно с американским — российский финансовый, например, так и нарекли: Черный вторник. Немало понятий, привычных для современности, породила именно Великая депрессия, например, «мыльная опера».

Радио на то время было довольно популярным СМИ, и к 1929 году уже имели место первые эксперименты с радиоспектаклями на темы американских будней и особенно на семейные темы. Однако заработать на них большие деньги не удавалось никому. Заработки уже известной на то время компании Procter&Gamble также заметно сокращались. Какое отношение производители моечных средств имели к радио? Во времена Великой депрессии — непосредственное. Кризис кризисом, а потребность потребителей в предметах первой необходимости оставалась — менеджерам Procter&Gamble стоило только напомнить американцам, что именно их продукция нужна домохозяйкам в первую очередь. И они рискнули: с помощью небольшого рекламного агентства на радио появляется своеобразный жанр, который вскоре получил название «мыльная опера». Одна из американских радиостанций начала трансляцию, говоря языком советской критики, социально-бытового сериала «Матушка Перкинс» (Ma Perkins). Нехитрые сцены из жизни миссис Перкинс и ее семьи перемежались рекламой и непосредственным упоминанием в сериале мыла Oxydol от Procter&Gamble. Легенды тех времен говорят о том, что за первый год трансляции «Матушки Перкинс» объемы продажи мыла Oxydol выросли вдвое. Сам сериал продержался 27 лет — американские слушатели прослушали 7 тысяч эпизодов из жизни «мыльной» семьи.

Сейчас американские корпорации спорят о том, кто же положил на радио начало жанру мыльных опер: действительно, почти одновременно с Procter&Gamble еще несколько компаний начали реализацию аналогичных проектов. Впрочем, сегодня это уже не так важно. Как знать, возможно, и были правы советские идеологи, уверявшие, что мыльные оперы создавало американское правительство для того, чтобы в сверхтрудное для страны время отвлечь внимание пролетариата от классовой борьбы. Если так, то авторы радиосериалов достигли своей цели — в США в начале 1930-х, в самый тяжкий для страны период, не произошла социальная революция, а был вполне капиталистический новый курс президента Рузвельта, который, в конечном счете, вывел страну из кризиса.


Рецидив-2001

После 1929 года Нью-Йоркскую биржу не раз лихорадило. Были кризисы, скандалы, ожесточенные бои «быков» и «медведей». Однако, чтобы залы биржи неожиданно оставались пустыми несколько дней, не было вплоть до... 2001 года. После событий 11 сентября Нью-Йоркскую биржу закрыли больше чем на неделю. Паникеры тогда поспешили сравнить экономический кризис 2001-го с кризисом 1929-го. Однако выяснилось, что Великой депрессии не судилось повториться дважды в одной стране.

Контракты №45 / 2004


Вы здесь:
вверх