логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Раскольники Кость БОНДАРЕНКО, политолог - «Контракты» №6 Февраль 2004г.

Кому выгоден «дерибан» Украины?


Первой искусственно созданной «точкой разрыва»
страны стал Донецк. Именно здесь в прошлом году
31 октября началась история PR-раскола Украины

Если украинская власть все-таки решит на президентских выборах реализовать российский политический сценарий «Преемник», то при отсутствии в Украине собственной Чечни, она может использовать фактор регионального сепаратизма. На политическую орбиту выходит малоизвестная или подзабытая фигура, которая благодаря политическим технологам неожиданно превращается в «спасителя нации» и главного претендента на победу.

Этнополитические, языковые, культурные, исторические, экономические и ментальные отличия между разными регионами Украины известны всем. В относительно «мирное» время они не влияют (или почти не влияют) на политическую жизнь государства в целом. Однако в эпоху потрясений или изменений отдельные политические силы снова и снова апеллируют к тому, что разъединяет Украину. В частности, во время событий, связанных со срывом съезда «Нашей Украины» в Донецке некоторые СМИ настойчиво напоминали украинским обывателям о том, что Украина — не монолитное государство. Через несколько дней после этого Президент Леонид Кучма, отвечая на вопрос «Контрактов», не видит ли он в попытках искусственного раздела Украины по политическому признаку угрозы дальнейшему развитию страны и не собирается ли вмешаться в этот процесс как гарант соблюдения Конституции, заметил: «Я всегда обращаюсь к разуму тех политических сил, которые разжигают эту ситуацию. Я всегда предупреждаю о последствиях, которые могут быть, и о том, чем это грозит Украине». Действительно, политтехнологи, пытающиеся в большой игре за президентство использовать карту региональных отличий Украины, играют с огнем: недолгая история независимой Украины изобилует примерами местного сепаратизма.

Российский вектор и донецкий сектор

Лет десять назад российские геополитики неоднократно предлагали активнее использовать отличия, которые существуют между украинскими регионами, для внедрения традиционного принципа «divide et impera» (разделяй и властвуй). Александр Дугин, например, писал: «Галичина — нечто иное, чем остальная Украина. Она развивалась под значительным католическим влиянием. Большая Украина гораздо более интересна в политическом смысле, чем Галичина, и намного ближе к России». В своей книге «Основы геополитики» Дугин предлагает разделить Украину на три-четыре части, а Владимир Жириновский — большую часть Украины присоединить к России, а Галичину либо отдать Польше, либо превратить в буферную зону между Россией и Европой — под явным российским контролем. Такие идеи в России нередки. Российские концепции упали на благодатную почву.

В Украине появилось немало адептов регионального сепаратизма. В начале 90-х годов часть донецких интеллектуалов вынашивала планы возрождения Донецко-Криворожский Республики, которая недолгое время существовала в 1918 году. Объединение промышленного потенциала Донецка, Днепропетровска, Луганска и, возможно, Харькова могло обусловить создание нового государственного образования на промышленной основе. Другая территория Украины была бы обречена на упадок и прозябание в рустикальном (ориентированном на село) пространстве. Авторы идеи апеллировали к таким факторам, как: а) преобладающее русскоязычие населения областей, которые должны войти в Донецко-Криворожскую Республику; б) значительный уровень урбанизации этой территории Украины; в) значительный экономический потенциал (только Донецкая, Днепропетровская и Запорожская области являются бюджетонаполняющими); г) повышенная этническая пестрота региона.

Понятно, что Донецко-Криворожская Республика в случае ее образования могла бы ментально тяготеть к России. Однако экономические процессы не позволили бы ей войти в Российскую Федерацию. Донецкие политики оказались более дальновидными, чем казалось, и решили вместо сепарационных процессов взяться за активный захват политических высот на киевском уровне. Осознание того, что, завоевав Киев, можно достичь гораздо больших результатов, чем спасшись бегством от Киева, привело к упадку донецко-криворожского регионального сепаратизма.

Как Галичина от Украины отдыхала

В начале украинской независимости заявил о себе и закарпатский «русинский» сепаратизм. В отличие от донецко-криворожского, этот вид сепаратизма базировался на двух «китах»: во-первых, на попытке доказать языково-культурную и историческую отдельность «пудкарпатських русинув» от украинцев; во-вторых, на географическом расположении (именно район, вокруг которого должно начаться строительство «Пудкарпатской Руси», является географическим центром Европы). Отсутствие мощной сырьевой базы и крупной промышленности, по мнению лидеров русинских сепаратистов, должен быть компенсирован туристической отраслью и вероятным интересом к региону со стороны иностранных государств (Закарпатье еще накануне Второй мировой войны рассматривали как идеальное место для размещения военных баз). Однако именно отсутствие интереса извне к русинскому делу привело к упадку сепаратистского движения.

Еще одна разновидность сепаратизма — галицкий, точнее, галицко-буковинский, поскольку в последнее время эти два региона тесно связаны между собой. Во время революции 1917-1921 годов, и в межвоенный период, и во времена Второй мировой войны, не говоря о 1950-1980 годах, именно Западная Украина была наиболее активным регионом, который боролся за независимость Украины, своеобразным локомотивом, тянувшим страну к независимости.

Во второй половине 90-х годов ХХ века часть галицкой интеллигенции решила, что ее заслуги перед Украиной настолько весомы, что она может отдохнуть от остальной Украины в Европе. В основе новейшего галицкого сепаратизма лежит несколько факторов, среди которых основными является: а) создание своеобразного галицкого мифа на базе отдельной истории и обновленного мифа о возможности превращения Галичины в «локомотив», который вывезет Украину в Европу; б) недовольство части галицкой элиты второстепенным, подчиненным положением в рамках общеукраинских элитарных процессов; в) поражение галицкой модели, галицкой концепции Украинского Государства — в том числе и с видением роли и места русского языка, русской культуры и украинско-российских межгосударственных отношений. Дополнительными факторами стали языковой (на Западе Украины значительно больший процент населения разговаривает по-украински, чем на Востоке), бытовой (Запад Украины более привязан к народным традициям), ментальный (на Западе Украины преобладает консервативное восприятие действительности), религиозный (мощное влияние УГКЦ в Галичине) и другие отличия.

Галицкий сепаратизм сегодня — идея, которая овладела незначительной частью населения Западной Украины. Рискнем допустить, что ее исповедует не более 0,1% населения. Идея отделения от Украины популярна сейчас в среде художников, интеллектуалов, некоторых журналистов. Однако социологические исследования свидетельствуют, что более 50% галичан будут готовы проголосовать за независимую Западно-Украинскую Республику в случае, если официальный Киев пойдет на политико-экономическое сближение с Россией. И эта цифра из года в год растет.

Остров Крым

После выхода Украины из состава СССР русское население Крыма столкнулось с двумя проблемами: а) отделением от России и б) возвращением на полуостров крымских татар с имущественными претензиями. Начинается широкое движение русского населения Крыма за отделение от Украины и присоединение к России. Украина сначала пошла на определенные уступки Крыму и даже согласилась на статус Крыма как Автономной Республики в составе Украины (что является нонсенсом в условиях унитарной модели государства). Более того, был избран президент Крыма, Верховная Рада, утверждена Конституция республики. До 1995 года официальный Киев, принимая во внимание слабость государственных институций, должен был считаться с «центробежными» настроениями в Крыму и закрывать глаза на откровенно антигосударственную политику президента Крыма Юрия Мешкова. Однако в апреле 1995 года институт президентства в Крыму был ликвидирован. Фактически с тех пор можно было говорить о постепенном упадке крымского сепаратизма в его русской форме. Подписание Большого договора с Россией в 1997 году поставило точку в вопросе: кому же принадлежит Крым?

В то же время с разрешением вопроса русского сепаратизма в Крыму возникает другая проблема: возможность крымскотатарского сепаратизма. На протяжении 90-х годов ХХ века крымские татары выступали в роли союзников официального Киева и помогали в борьбе с «центробежными» настроениями на полуострове. Когда же российский фактор в Крыму потерял актуальность, многие политики в Украине заговорили о возможной угрозе (в перспективе) создания независимой крымскотатарской республики. Поскольку в пользу этого свидетельствуют: наличие исторической основы (независимое Крымское ханство существовало до 80-х годов ХVIII века, а до Второй мировой войны крымские татары имели свою автономию), языковые, цивилизационные и религиозные отличия. Появление в прошлом году в крымскотатарской прессе статей Мустафы Джемилева, в которых говорится о необходимости не только возврата к собственным корням, но и к основам собственной государственности, произвели настоящий фурор в киевских политических кругах. Отдельные депутаты Верховной Рады Украины даже обратились по этому поводу за оценкой к правоохранительным органам.

Создается впечатление, что нынешнее поколение лидеров крымских татар не прибегнет к радикальным действиям относительно Украины. И Мустафа Джемилев, и Рефат Чубаров слишком тесно привязаны к системе украинской национал-демократии. Однако следующее поколение крымскотатарских политиков слишком непрогнозированно, а официальный Киев и украинские политики не умеют или не хотят работать с крымскими татарами, искать понимания и выступать в роли союзников крымских татар. Более того: с каждым годом все аморфнее становится платформа, на которой может развиваться украинско-татарское понимание.

PR-раскол Украины

Теперь вернемся к вопросу, кому же выгодно «дерибанить» Украину? Один — простейший — ответ лежит на поверхности и частично нами озвучен: нагнетание сепаратистских тенденций выгодно определенным силам за пределами Украины. В соседней России немало реваншистских сил, которые стремятся дестабилизировать ситуацию в Украине, чтобы потом провести интеграционные действия, направленные на восстановление СССР. В декабре прошлого года значительное количество реваншистов получило мандаты на выборах в Государственную Думу РФ. Однако эти силы не являются основным двигателем сепаратизма в Украине.

Главный двигатель — внутренние политические силы. Традиционно разговоры о сепаратизме обостряются накануне парламентских или президентских выборов. Поэтому есть основания рассматривать сепаратистские движения в контексте избирательных технологий и разработок политтехнологов. Например, галицкий сепаратизм в известной степени может уменьшить рейтинги общепризнанных вождей национал-демократии, отвлекши внимание от процессов демократизации в Украине, и перенести основной центр общественного внимания на вопрос «усамостійнення» от «киевских» проблем. Иными словами, «ни Ющенко, ни Тимошенко нас не спасут, нужно делать свое, независимое государство».

Эскалация регионального сепаратизма может также стать предпосылкой создания образа кандидата — «спасителя нации». Например, завтра искусственно возникает угроза, условно говоря, областного сепаратизма. Губернатор какой-то области объявляет о выходе из состава Украины и создании независимого государства. В Украине — паника, мобилизация, вводится чрезвычайное положение. И тут появляется представитель силовых структур, который железной рукой восстанавливает конституционный порядок. Через несколько недель этот политик сможет баллотироваться в президенты Украины, став при этом автоматически фаворитом кампании.

Сепаратизм может быть использован и как козырь Президента в борьбе с Верховной Радой — радикальное выступление сепаратистов станет основанием для введения чрезвычайного положения и роспуска парламента. Также сепаратистские движения используют как механизм устранения того или иного правительства, дискредитации определенного политика. Как видим, сегодня сепаратизм в Украине может существовать только как политическая технология — не важно, будет ли это разработка отечественных или зарубежных специалистов по PR.

Менять нужно систему, а не границы

Рецепты борьбы с сепаратизмом известны: обеспечение пропорционального представительства региональных элит на киевском уровне и ротации элит, как можно меньшее вмешательство Киева в элитарные процессы на уровне регионов, обеспечение прав и интересов регионов, гармоничное сочетание вертикальных связей (Киев — регионы) с горизонтальными (между регионами), взаимопроникновение культур и традиций, присущих тем или иным регионам, распространение региональной информации горизонтальным методом, наконец, пересмотр бюджетной политики. Однако вряд ли эти рецепты будут реализованы. Поэтому остается главное — осознать, что у регионов есть общий противник — Центр. Он — жестокая необходимость, с которой следует считаться, но которой нужно противостоять. Совместно, а не поодиночке. Каждый, кто выйдет из игры, избавится от опеки Центра, обязательно получит свой собственный Центр, с которым опять придется бороться. Поэтому лучше — общими усилиями.

Проще всего — развалить государство, пытаясь построить на его обломках что-то новое. Однако вряд ли независимое Закарпатье или независимый Крым будут чем-то лучше независимой Украины — проблемы, традиции, критерии, менеджмент — все останется старым, даже не украинским, а постсоветским. Менять нужно систему, а не границы. «Мне не нравится жить в государстве Суркиса, но я не хочу жить и в государстве Сенчука», — заявил в 1999 году один из львовских интеллектуалов.

Если сепаратизм существует, значит, это кому-нибудь нужно. Социологические опросы свидетельствуют, что народу безразличны сепаратистские концепции. Следовательно, это — элитарные игры. Игры либо на уровне политтехнологов, либо на уровне региональных лидеров. Поэтому сепаратизм может быть или элементом больших общеукраинских игр, или средством шантажа, «последним доказательством» Киеву со стороны местных элит. Однако и в первом, и во втором случае — это слишком опасная игра.

Контракты №6 / 2004


Вы здесь:
вверх