логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Президентское моделирование Евгений ДУБОГРЫЗ - «Контракты» №1-2 Январь 2005г.

Экономическая модель Украины эпохи Ющенко. Какой она будет? Президентская кампания, превратившаяся в революцию, финишировала, и сейчас самое время задуматься, какой будет роль разрекламированного демократического государства в экономике страны, как именно будут выстраиваться отношения между властью и бизнесом?


Сценарий первый, базовый: делай, как вчера

Наиболее легким в воплощении является сценарий, аналогичный реализуемому в эпоху Леонида Кучмы — повторение пути, пройденного сто лет назад Соединенными Штатами и Германией, и десятки лет назад — Южной Кореей. То есть продолжение прямого и непрямого субсидирования тяжелой промышленности в надежде, что последняя рано или поздно вытянет за собой остальные сегменты.

В рамках такой модели локомотивом экономического роста являются крупные вертикально интегрированные ФПГ, под контролем которых находятся природные ресурсы страны — главным образом, железорудные и угольные полезные ископаемые, а также предприятия обрабатывающего сектора — металлургия и машиностроение. Иными словами, то, что в условиях мирового роста цен на сырье сейчас приносит баснословные прибыли владельцам.

Оставшиеся в госсобственности активы, привлекательные для инвестирования — энергетика, машиностроение и телекоммуникации — рано или поздно будут разделены между иностранными ТНК и местным крупным бизнесом. На балансе государства будут заведомо убыточные предприятия, ликвидация которых и станет главной задачей чиновников. Основной структурной единицей экономики останется конгломерат завод-трейдер-банк-завод.

Интересно, что в рамках такой модели не имеет значения, кто будет владеть, к примеру, Азовсталью и аффилированными с ней банками и трейдерами — донецкий бизнес или сторонники Ющенко. Так же безразлично, какие промышленные отрасли получат бенефиции — «донбасская» металлургия или «оппозиционное» судостроение — главное, что господдержка коснется крупного промышленного бизнеса.

Нельзя сказать, что такой сценарий является изначально порочным и оттого не имеет морального права на жизнь. Практика показывает, что наделение преференциями отраслей, изначально имеющих высокую конкурентоспособность в глобальном масштабе, позитивно сказывается на экономике в целом. Как минимум, в краткосрочном периоде. За примерами как внешними, так и внутренними, далеко ходить не нужно. Мировым образцом являются «азиатские тигры», опыт которых (а именно господдержку тяжелой промышленности на начальном этапе роста) на свой манер Украина пыталась переиначить в последние годы. Отечественным примером позитива господдержки стал экономический эксперимент в ГМК 1999-2001 годов: успешно совпав по времени с мировым стальным ренессансом, эксперимент стимулировал улучшение финансовых показателей предприятий, имеющих отношение к металлургии.

Проблема заключается не в самой модели, а в методах ее воплощения в украинских реалиях. За два-три года господдержки собственники просубсидированных отраслей неизбежно увеличат свой политический вес. Следовательно, появится искушение превратить изначально временную меру, то есть поддержку — в занятие вечное, закрепив вспомогательные функции государства на законодательном уровне. Иными словами, то, что сейчас наблюдается в сельскохозяйственной и угольной отраслях, станет нормой для других сегментов экономики. Кстати, подобная ситуация свойственна и США — высокая концентрация бизнеса в угольной, сталелитейной и аграрной отраслях привели в возникновению мощнейших одноименных лобби.

Вторая весомая угроза «олигархического капитализма» — чрезмерная зависимость экономики от конъюнктуры внешних рынков. Достаточно Китаю сбавить темпы промышленного роста, как у царящих в украинской экономике металлургов возникнут проблемы. Хотя кризис порой может стать одним из импульсов для роста, в частности, роста путем диверсификации бизнеса.

Третий негатив — то, что передела прибыльной крупной собственности при таком сценарии избежать вряд ли получится. Для успокоения «широких народных масс», среди которых оппозиции удалось (и это несомненный успех) разжечь прямо-таки классовую ненависть к «олигархам, разоряющим Украину», достаточно будет показательной расправы с одним-двумя собственниками «первого эшелона». А вот для своей команды таких мер не хватит, как не хватит и портфелей в различных министерствах и ведомствах. Но передел собственности в пользу сторонников Ющенко — дело хлопотное и не одномоментное. Да и особых выгод для экономики тут искать не стоит. Если те же донбасские ФПГ сумели стать худо-бедно, но вертикально интегрированными, то какой синергетический эффект вызовет слияние, к примеру, железорудного ГОКа и сети супермаркетов (или трубного завода и шоколадной фабрики)? Ответ на вопрос — почему, собственно, крупнейшими владельцами отечественных активов являются Ахметов, Гайдук и Коломойский, а не Тимошенко, Порошенко и Жвания, — лежит не в меньшей коррумпированности и какой-то совестливости последних, а в умении первых действовать по существующим правилам игры, параллельно навязывая свои.

Не стоит забывать, что сторонниками Ющенко являются, по большому счету люди, в свое время не сумевшие вписаться в провластные круги. А соответственно, и повышение эффективности управления государством в рамках уже существующей модели, но со старыми новыми лицами, вызывает обоснованные сомнения. В лучшем случае лет эдак через пять украинские олигархи поймут, что банковская система и фондовый рынок — инструменты не только для отмывания денег и занижения реальной стоимости бизнеса во избежание налоговых проверок, но еще и эффективный механизм привлечения заемных средств. В худшем — нынешние и будущие крупные собственники попросту перессорятся. С непредсказуемыми негативными последствиями.

Сценарий второй, доминантный: кустарный промысел

Сценарий противоположный первому можно назвать модным словом «инновационный» либо «инвестиционный». Главная направляющая инновационной модели — ориентация государства не столько на крупный, сколько на мелкий и средний бизнес. В рамки подобной модели вписывается и государственное стимулирование инфраструктурных отраслей, прежде всего транспортной инфраструктуры, неинтересной для частных инвесторов в силу своей низкой окупаемости. В выборе такой стратегии развития есть свои резоны — большие ФПГ при активном участии государства уже завершили свое формирование и масштабная господдержка им теперь нужна в гораздо меньшей степени, чем, скажем, пять лет назад. А то и вредна — какой толк повышать производительность капитала, если этот самый капитал можно без особых усилий вынуть из государственного кармана.

В то же время состояние малого и среднего отечественного частного бизнеса оставляет желать лучшего. Поэтому такие меры, как временные налоговые льготы для «кустарей и лоточников» (как выразился, кстати, Леонид Кучма), приемлемые условия кредитования для мелкого бизнеса способны дать мощнейший импульс для образования, во-первых, прослойки независимых (в первую очередь, от налоговиков) частных предпринимателей, во-вторых, отсутствующего сейчас в стране среднего класса.

Сразу оговоримся — речь не идет о принятии громких программных документов. Здесь нужны конкретные меры — налоговая реформа (как вариант — усовершенствование механизмов налогообложения малого и среднего бизнеса), отказ от офшорной финансовой системы в пользу разветвленной внутренней, развитие ипотечного кредитования и другие, не менее очевидные действия, о которых перманентно вещают с трибун разной высоты и столь же перманентно забывают, как только дело доходит до реализации.

«Кустарям и лоточникам» кровь из носу потребуются инвестиции, для чего предметом первой необходимости является создание в стране банковской системы, ориентированной на население, а не на «материнскую» ФПГ (управляющую компанию). К сожалению, банковская, да что там говорить, финансовая система Украины, мягко выражаясь, неконкурентоспособна. О реальных возможностях отечественных банков говорит пример Ситибанк-Украина, при отсутствии разветвленной сети филиалов и раздутого штата сотрудников, сумевшего лидировать по чистой прибыли в I квартале прошлого года. Другим показателем конкурентоспособности украинских финансовых структур является тот факт, что приватовский Москомприватбанк не входит в число ста (!) ведущих московских (!) банков.

Пока что наиболее быстрым путем повышения конкурентоспособности банков является «шоковая терапия» — допуск в Украину филиалов иностранных банков вкупе с ужесточением нормативных требований к уже действующим структурам. Пускай в итоге в Украине останется 20 банков вместо полутора сотен существующих, но заниматься они будут сугубо банковской деятельностью, а не отмыванием денег по теневым схемам. И финансист Ющенко этого не может не понимать.

Другое дело, что введение жестких регуляторных мер в банковской среде невыгодно, в первую очередь сторонникам Виктора Андреевича. Недаром законопроект о допуске в страну иностранных банков был успешно провален при прямом участии фракции «Наша Украина», среди депутатов которой числится немало банкиров. Поэтому реализация столь благотворного для экономики сценария потребует немалой политической воли от самого Ющенко.

Понятно, что даже при выборе этой модели Украине никак не светит войти в число мировых лидеров в области хай-тека и сферы услуг. Слишком сильно «ресурсное проклятие»: добыча полезных ископаемых в Украине обречена оставаться делом более прибыльным, чем разработка микропроцессоров, и крупный капитал любого происхождения будет идти главным образом в сырьевой, а не высокотехнологичный сектор. Япония 50-х, Финляндия 80-х и Малайзия 90-х выбрали инновационный путь не от хорошей жизни, а вследствие недостатка природных ресурсов; в то же время богатые сырьем центральноафриканские и постсоветские экономики можно называть чем угодно, но уж точно не инновационными центрами. Однако устранить часть диспропорций в развитии промышленного и потребительского секторов вполне возможно.

Сценарий третий, рецессивный: вack to Госплан

Наконец, не стоит забывать о советско-российской модели тотально планируемой и управляемой государством экономики. При таком сценарии власть будет централизованна, а крупнейшие отрасли бизнеса будут подчинены государству, в худшем случае — возвращены в госсобственность. Владельцы частной собственности в таком случае окажутся в незавидном положении «дойных коров», роль которых в управлении формально частными активами сведется фактически к обеспечению финансирования дорогостоящих инновационных проектов.

Главная угроза следования такой модели прямо вытекает из несовместимости целей любого государства и любого бизнеса. Государство в идеале должно заботиться об уровне благосостояния населения, для чиновников определяющим фактором является максимизация собственного дохода (в том числе и от взяток). С целями бизнеса — максимизацией прибыли — намерения государства и его представителей сочетаются постольку поскольку: почва для роста коррупции более чем благодатная. О каких-либо инновациях в таком случае придется забыть всерьез и надолго — тоталитарный контроль в условиях открытой экономики приводит к утечке и мозгов, и рабочих рук. Что же касается позитивов, то их здесь разглядеть трудно — государственная монополия остается монополией даже под самыми демократическими лозунгами.

Парадоксально, но основные предпосылки для воплощения такого сценария были заложены в прошлом году никем иным, как Леонидом Кучмой. Прежде всего имеется в виду формирование вертикально интегрированных госкомпаний в энергетической отрасли — создание НАК «Энергетическая компания Украины», НАК «Угольная компания Украины» и намерение создать недостижимую уже на протяжении пяти лет «мечту олигарха» — нефтяную ВИНК — на основе НАК «Нефтегаз Украины», а не на базе какой-либо из частных нефтяных компаний. Для получения контроля над госмонополиями нужно сделать всего ничего — сменить руководство, лояльное уходящему президенту. Плюс ко всему, большинство нынешних ФПГ, будучи вертикально интегрированными, по сути, имеют все черты Госплана. И национализация, например, корпорации ИСД, даст государству практически готовый бизнес «под ключ».

Соблазн последовать российскому сценарию, безусловно, велик — смена президентских полномочий на фактически императорские замашки дело чрезвычайно выгодное — Владимир Путин тому пример. Конечно, слепого копирования российского опыта ожидать не следует. Админресурс Ющенко-2005 значительно слабее путинского образца 2003-2004 годов, впрочем, даже почти всесильному российскому президенту потребовалось три года для установления своих правил игры. Именно поэтому реализация такого сценария, к счастью, маловероятна в ближайшем будущем.

Боже, царя храни

Примечательно, что ни одна из сторон, соперничавших на выборах, не обнародовала ни малейшей конкретики по поводу выбора модели/сценария развития. В чем есть свои резоны. Ведь социологические опросы начала осени показали, что большинство избирателей волнует не профессионализм и последовательность кандидатов, а... «человечность и защита интересов граждан». Иными словами, желания электората выражаются простой формулой — «бизнес мы и сами сделаем, а вот добрый царь не помешает».

Между тем вера в «доброго царя» может сослужить украинской экономике неплохую службу. Отрядив пару-тройку голосистых профессиональных политиков сетовать на рудименты прежней, коррумпированной, власти, Виктор Ющенко сможет перейти от обличения врагов к делам государственным — формированию собственной вертикали власти с опорой на долгожданных «новых людей» и разработкой/коррекцией модели развития для экономики страны. Пока что косвенные факторы, такие как продолжающееся разглагольствование о демократических идеалах, но не об экономике — показывают, что новая власть будет, по крайней мере, в первые месяцы своей деятельности, делать ставку на первый сценарий. Вариант, безусловно, не самый плохой, и во многих аспектах безрисковый для будущего президента и его окружения. Но не для экономики.

Контракты №1-2 / 2005


Вы здесь:
вверх