логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Губернский казначей Беседовала Наталья ЗАДЕРЕЙ, фото Светланы СКРЯБИНОЙ - «Контракты» №14 Апрель 2005г.

Первый вице-губернатор Одесчины и бывший первый заместитель председателя Нацбанка Арсений Яценюк, рисковавший в ноябре-декабре 2004-го стать лицом финансового кризиса, впервые рассказал об обстоятельствах своего скандального увольнения из НБУ.


Арсений ЯЦЕНЮК бывший
первый зампредседателя НБУ

Кризис, отставка и черный пиар

Почему заместители председателя Яценюк и Шлапак ушли из Нацбанка?

— Мы никуда не собирались, мы абсолютно профессионально и спокойно выполняли свою работу. Тот факт, что мы сегодня не в Нацбанке, означает, что там, наверное, есть более достойные люди. Убежден, что президент Украины разберется, а история всех нас рассудит. У нас есть время ждать, чего не хватает другим.

Как вы относитесь к практике, когда команда подбирается под конкретного руководителя?

— Чиновники ничем не отличаются от врачей. Вы можете представить себе ситуацию, когда приходит новый главный врач, увольняет всех специалистов и набирает новых? А кто будет лечить? Чиновника нужно выращивать. Например, в США министры финансов меняются, а весь костяк министерства в течение 10 лет неизменен. Должна быть школа служения государству, а не личности. Процесс может происходить следующим образом: полгода проработали, выгнали. Но на самом деле нужно два-три года, чтобы войти в курс дел. Я припоминаю себя в Национальном банке — реально в курс дел входил год.

Новый председатель Нацбанка заявил о ряде закрытых решений, своевременное выявление которых заставило бы его уволить своих заместителей Яценюка и Шлапака намного быстрее...

— Все решения, принимавшиеся в Нацбанке, одобрялись правлением, которое работало и при Ющенко. Все, кто работал в Нацбанке, были командой Виктора Андреевича. Поэтому у меня встречный вопрос: могла ли такая команда принять закрытое решение, которое противоречило бы интересам государства? Вряд ли. Ни одного закрытого решения не принималось. Если кто-то хочет об этом узнать больше, нужно создавать парламентскую следственную комиссию и разбираться. Если есть закрытое решение, нарушающее нормы закона и Конституции, кто-то должен понести за это ответственность. Я желаю всем чиновникам, в том числе и на Институтской, той степени ответственности, которая была у работников Нацбанка в течение ноября-декабря 2004 года.

Что все-таки стало решающим фактором в преодолении кризиса?

— Эффективный менеджмент. Все руководители департаментов и члены правления — это лучшие люди, которых я встречал в своей жизни. Звездочку за работу во время кризиса нужно дать и каждому руководителю территориального управления. В том хаосе единственными учреждениями, работавшими слаженно, были центральный и коммерческие банки. Припоминаю воскресный вечер, когда мы вместе с первой двадцаткой банков писали постановление № 576 (документ, вводивший запрещение досрочного снятия вкладов и другие временные меры для поддержания ликвидности банков. — Ред.). Вечер закончился тем, что все банкиры встали и нам зааплодировали. Если бы мы дрогнули хотя бы на полмиллиметра, все пошло бы кувырком. Имели бы повторение 1998 года. Думаю, что дошли бы до 8 грн за доллар, а процентов 30-35 банковской системы легло бы. Несколько системных банков уже лежали — кто в минус 500 млн, а кто и в миллиард с непроплаченными документами и кредитами рефинансирования от Нацбанка. Сегодня об этом можно говорить, потому что все уже позади. В день принятия постановления № 576 я пришел на телевидение с улыбкой и говорил так, что сам себе поверил. У меня не было другого выхода, чем свято верить во все это. Сидел ночью, искал в интернете информацию о том, как различные страны выходили из финансовых кризисов. К утру пришел к выводу, что нет ни одного аналогичного Украине случая. Территория другая, банковская система другая, факторы другие и механизмы влияния на эти факторы совсем другие.

Зато потом появились открытые письма банкиров, в которых говорилось о том, что развертыванию валютного кризиса посодействовали действия команды, которая впоследствии ушла из Нацбанка.

— Черный пиар, мы знаем, кто его заказал и оплатил. Я не обращал на это внимания.

И все же вас обвиняют в необоснованном закрытии агентских обменников и выборочном допуске банков к сессиям по продаже валюты.

— Начиная с сентября я раз в месяц надевал спортивный костюм, брал несколько долларовых купюр и ехал менять. Если раз из десяти мне давали квитанцию, то это было большое счастье. Усилили проверки обменных пунктов, начали разбираться. Мы отправили мобильные бригады по всем областям. Причем так, что даже руководители территориальных управлений об этом не знали. Этим бригадам выдавался лимит денег, с которыми они ездили по обменным пунктам. Те банки, у которых не было учета в обменных пунктах, в которых имели место нарушения валютообменных операций, были отлучены от торговой сессии по торговле иностранной валютой. А как иначе? Когда один крупный банк в один день осуществил валютообменную операцию на $1,3 млн по $100 тыс. 13 раз через каждую минуту на незарегистрированные паспорта. Что следовало в этой ситуации делать? Я пожинаю плоды этого. Когда занимаешь принципиально жесткую позицию, это никому не нравится.

Говорят, что Нацбанк во времена команды Тигипко слишком увлекся жестким надзором и не уделял надлежащего внимания регулированию банковской системы. Это так?

— Есть Всемирный банк, Международный валютный фонд, международные рейтинговые агентства. Ни в одном из меморандумов ВБ или МВФ не было отмечено, что Нацбанк что-то неправильно делал. Указывались те вещи, которые необходимо было усилить. Надзор — это цербер, сторожевой пес центрального банка. Пространство для банка в системе надзора должно быть минимально. Если надзор превратится в «доброго дяденьку», все эти банковские миллиарды накроются медным тазом. Если не надзор контролирует, то кто? Как может быть функция регулирования без функции контроля. С регулированием все достаточно просто — берется книжка под названием Базель-1 или Базель-2, адаптируется к Украине, и издаются постановления. Труднее проконтролировать то, что написали. Важен вопрос — кто, как не Национальный банк, должен контролировать работу коммерческих банков в государстве? Также важна оплата труда того, кто контролирует. Иначе купят за $1000 всю проверку.

Проекты канала «Интер» кредитовал Ощадбанк, когда вы работали в Нацбанке, а председатель Ощадбанка Суганяка был отстранен от руководства банком уже во времена Стельмаха. Почему?

— Постановление об отстранении Николая Суганяки от обязанностей председателя правления Ощадбанка подписал именно Арсений Яценюк. Латентный кредит Интера мы выловили случайно. Мне позвонили в приемную и посоветовали проверить выданный по такому-то договору кредит.

Как вы сейчас оцениваете, целесообразно ли было принятое в августе постановление № 411 о формировании резервов под активные операции? Банкиры жалуются, что существенно вырастут резервы.

— Видите, как мы спрогнозировали, что будут валютно-курсовые риски. Сейчас это вещь абсолютно целесообразная, ведь речь идет о существенном изменении валютно-курсовой политики. Это изменение несет в себе значительные риски для субъектов в зависимости от валюты кредита. Представьте себе гривневый кредит при валютной выручке. Одолжен миллион гривен, или $200 тыс., завтра, учитывая упрочение гривни, миллион гривен будет $220 тыс. Их же где-то нужно взять. Уже потери на курсовой разнице. Аналогичная ситуация может сложиться при валютных кредитах без валютной выручки. Резервы не создаются, если есть инструмент хеджирования валютных рисков, такой как фьючерсный/форвардный рынок. Думаю, очень жестким было постановление № 300. Но это была такая техника — мы разослали банкам этот документ, поднялся переполох, и в результате появилось постановление № 411. Согласно постановлению № 300 одному из крупнейших банков нужно было сформировать 0,5 млрд грн резервов. Согласно постановлению № 411 — около 60-70 млн грн дополнительных резервов.

Какие действия Нацбанка во времена Яценюка вы можете признать не совсем уместными?

— Нужно смело признавать ошибки. Если были какие-то промахи, то из-за того, что такая сложная работа сама по себе предусматривает 3-5% не вполне корректных решений. Были две вещи, которые мы просто недоглядели. Первое — это появление постановления об особом периоде (посеяло панику среди банков с иностранным капиталом. — Ред.). В соответствии с Законом «О Национальном банке» были проработаны варианты действий Нацбанка в любой чрезвычайной ситуации. Мы в такую ситуацию попали — технологические вещи, касающиеся эффективности работы центрального банка, в том числе, содержались в тех постановлениях. Но потом мы с моим другом Александром Шлапаком себя спрашивали, зачем нам эти постановления? Лежал закон пять лет и пусть бы еще десять лежал. Второе — это введение счетов для иностранных инвесторов. Здесь мы перестарались в том, что обязали инвесторов продавать валюту при осуществлении инвестиции. Эту норму нужно было бы существенно упростить, но в то время, когда все прикручивалось, решили прикрутить и здесь. Этого не нужно было делать.

Ревальвация, которая не спасет от инфляции

Как вы оцениваете перспективы преодоления инфляции за счет упрочения курса гривни к доллару?

— Либерализация — не предпосылка благополучия, а следствие. Нужно понимать цель — зачем это делается. Реальный объем продаж валютной выручки не 50%, а только 20%. Обязательная продажа валютной выручки — это, с одной стороны, рудимент 1998 года. С другой — инструмент, который помог в кризисе трехмесячной давности. Мы хотим отвязать гривню от доллара и снизить конкурентоспособность собственной экономики? Дать возможность максимально удешевить импорт на фоне существенного изменения таможенно-тарифного регулирования? А кто-то просчитывал последствия? Вообще выносить вопрос валютно-курсовой политики на публичное обсуждение противопоказано. Это же даются четкие сигналы инвесторам. Максимум, куда будут вкладываться средства, это в государственные ценные бумаги, причем только потому, что государство дало четкий ревальвационный сигнал. Украина дает возможность на себе заработать. Говорим — придите и нагрейте на нас руки.

К большей гибкости валютного курса отмена обязательной продажи валютной выручки не приведет. Здесь играет роль следующее решение — выходит ли центральный банк на валютный рынок, уровень поддержки валюты. Рассказывают, что, укрепив гривню, можно побороть инфляцию. Но в России при 10% ревальвации национальной валюты кроме ухудшения конкурентоспособности ничего не добились — инфляция составила 12%. Важный вопрос — переходный период. Мы получили техническую помощь МВФ по вопросам инфляционного таргетирования. Один-два года переходного периода, два номинальных якоря — ценовой и валютно-курсовой. Отказ от валютно-курсового якоря и постепенное разрешение волатильности курса с переходом исключительно к инфляционному таргетированию. Мы такое запланировали и создали программу, начали проводить соцопросы, т.е. заниматься тем, чем занимаются все национальные банки, — не смотреть на экономический рост исключительно сквозь призму Минэкономики.

В Нацбанке вообще рассчитывают реальную стоимость гривни? Откуда берутся прогнозы, что гривня может укрепиться до 5 UAH/USD?

— Есть несколько различных методик, такие как индекс сравнительной покупательной способности, реально эффективный обменный курс и тому подобное. Единого подхода нет. Этим никто не занимался, но это нужно сделать. Существует несколько составляющих взвешенной валютно-курсовой политики. Во-первых, неухудшение конкурентоспособности экспорта через мониторинг реального эффективного курса. Во-вторых, возможность государства удовлетворить краткосрочный спрос на иностранную валюту за счет резервов центрального банка. Во время валютной паники резервы таяли, как сейчас снег. Реально $10 млрд могут разойтись за месяц. А для такой экономики $11 млрд резервов маловато. И наконец, непродуцирование инфляции через монетарный фактор. Эти параметры должны учитываться при определении реальной цены гривни. Главное — цена валюты не может рассматриваться отдельно от стратегических и оперативных целей экономической политики, которые на данном этапе далеки от четкого определения.

Но ведь интервенции на валютном рынке и приводят к стремительному росту денежных агрегатов и продуцированию монетарной инфляции, о котором вы упоминали.

— Проблема стремительного прироста монетарных агрегатов не может решаться только через валютный курс. Она должна решаться через повышение резервных требований к банкам. Повышение этих требований не повлияет на прибыльность банков, а позволит избежать лишних рисков, связанных с избыточным кредитованием. Так, чтобы не загонять банки в убытки, а наоборот, дать им заработать, центральный банк, повышая резервные требования, эмитирует депозитные сертификаты. Правительство активизирует рынок государственных ценных бумаг. Резервные требования, депозитные сертификаты, государственные ценные бумаги, учетная ставка, регулирование активных операций — это пять инструментов преодоления инфляции. Нельзя рассматривать валютный курс как основной инструмент сдерживания инфляции.

Как могут измениться процентные ставки в банковской системе?

— До конца года ставки останутся на текущем уровне. Ключевые для ставок факторы — это индекс потребительских цен, индекс цен производителей и цена заимствований с начала текущего года. До уровня учетной ставки в 9% ставки не снизятся.

Украина — не Киев

Как чувствует себя банкир на должности вице-губернатора?

— Я для себя сделал чрезвычайно серьезный вывод, когда под влиянием определенных обстоятельств приехал в Одессу. На уровне центральной власти должно быть принято решение, которое предусматривало бы в обязательном порядке пребывание высших государственных чиновников в течение года-двух на государственной службе в регионе. Украина — не Киев. То, что я наблюдал на Институтской из кабинета с дорогой кожаной мебелью и четырьмя большими мониторами, совсем не похоже на то, что пришлось увидеть в Татарбунарском или Саранском районах. И такая ситуация везде.

Я занялся порядком распределения бюджетных расходов, отойдя от практики делить бюджет «под столом». Раз в неделю на доске расписываются все доходы бюджета, даются предложения относительно расходов, все это обсуждается и принимается коллегиальным решением. На сайте и в газете облгосадминистрации в еженедельном режиме публикуется информация о том, куда были направлены бюджетные средства.

Неужели не было возможности остаться в банковской системе?

— Было много бизнесовых предложений. Одесса — это, мягко говоря, непростой выбор. Я мог оставить государственную власть раз и навсегда. Для этого были все предпосылки — события развивались так, что не совсем меня удовлетворяли и были не совсем справедливыми. Для того чтобы не дать дискредитировать себя еще раз, я не хотел крутить носом и рассказывать, что я великий и мудрый банкир. Я смог придушить собственный эгоцентризм и решил уехать и начать все с начала. В Одессе сложа руки не сижу, а выполняю, как по мне, значительную социальную функцию. Езжу по детским домам, школам, больницам и просто помогаю. И я однозначно доработаю тот период, который мне дан в Одессе. Но в душе склонен к работе в финансовых кругах. Другое дело, что за это время можно серьезно потерять квалификацию. Но, думаю, что полгода-год в Лондоне (своеобразные курсы повышения квалификации) — и все станет на свои места.

Контракты №14 / 2005


Вы здесь:
вверх