логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
В Европу мимо России Владимир ЗОЛОТОРЕВ - «Контракты» №35 Сентябрь 2005г.

Ющенко и Саакашвили решительно настроены реанимировать что-то нефтяное. В марте собирались вернуть к жизни ГУУАМ, а в августе заговорили о возрождении Балтийско-Черноморского союза. Тем не менее, какой союз не воскрешали бы президенты, состоятельным он получится при условии, если будет направлен не против России, а создан для торговли с ней.


На августовской встрече в Боржоми президенты Ющенко и Саакашвили заявили о возрождении идеи Балтийско-Черноморского союза. Сегодня она претендует на более расширенную версию и преподносится как Содружество демократий Балтийско-Черноморско-Каспийского региона. На встрече в Артеке к украинско-грузинскому дуэту присоединились Польша и Литва. Ну, а упоминание Каспия в предполагаемом названии дает понять, что, вероятно, поиски будущих партнеров будут вестись и в этом направлении.

Примечательно, что еще в марте нынешнего года Саакашвили и Ющенко брались реанимировать ГУУАМ, но эта затея оказалась неплодотворной. По всей видимости, новое объединение предполагается сделать более жизнеспособным и лишенным недостатков ГУУАМа. Правда, для этого необходимо понимание причин нежизнеспособности предыдущих, альтернативных СНГ объединений, равно как и понимание реалистических задач, которые могут стоять перед такими объединениями. Неизвестно, чем это понимание отличается от существовавшего до сих пор, но некоторые положительные сигналы в новой затее все же присутствуют — например участие Польши.

Идейные реалии

Балтийско-Черноморский союз придумали не Ющенко и Саакашвили. Идея родилась, трудно поверить, в Белоруссии в начале 90-х. Авторами ее были теоретики оппозиционного Народного фронта. Первоначально это была только политическая идея, ее суть состояла в том, чтобы отделить себя в глазах Запада от России, заявить миру о том, что СССР — не только Россия и на его руинах возникли новые страны. Несколько позже, когда актуализировалась проблема энергоносителей, Балтийско-Черноморская идея приобрела и экономический — меркантильный смысл.

Он заключался в том, что через территорию предполагаемых участников союза проходит транзит российских энергоносителей. Следовательно, можно договориться о единых тарифах на этот транзит. Дальше больше — появилась мысль в будущем построить нефтяной коллектор, по которому участники объединения могли бы получать ближневосточную или иранскую нефть. А с севера на юг можно было бы перегонять норвежский газ.

Таким образом, страны-участницы не только лишились бы энергетической зависимости от России, но и в некотором смысле, смогли бы диктовать ей условия. Балтийско-Черноморская идея поначалу пользовалась значительной популярностью у политиков, но ее практическая реализация была отложена после прихода к власти Лукашенко. Правда, иногда идея опять всплывала на поверхность. Никто иной, как Леонид Данилович Кучма устраивал в недалеком прошлом совещание Балтийско-Черноморских лидеров в Ялте.

Разумеется, активизация Балтийско-Черноморской идеи рассматривается пока преимущественно с точки зрения текущей внутренней и внешней политики Украины. И вот почему:

1. Реализация такого политического проекта даже на уровне заявлений и встреч — явный политический успех Ющенко. Во время летнего затишья и в условиях, когда оппоненты, лишенные политической трибуны в виде ВР, ничего не могут возразить президенту, этот шаг особенно эффектен. Да и когда депутаты вернутся с каникул, сказать им особо будет нечего, так как формально еще ничего не случилось.

2. Накануне Дня независимости, когда по традиции делаются стратегические заявления, деятельность такого рода четко свидетельствует о том, что Украина пытается проводить самостоятельную и довольно-таки решительную внешнюю политику.

3. Пока что президенту нечем похвастаться во внутриполитических делах, поэтому обращения к очевидным, лежащим на поверхности, но потенциально «громким» проектам позволяет ему компенсировать отсутствие успехов.

4. С помощью Балтийско-Черноморской идеи выстраиваются новые институты и заодно решаются совершенно незначительные внутрикомандные проблемы. Так, наблюдатели утверждают, что теперь позиции Петра Порошенко на внешнеполитическом направлении и особенно в качестве «ответственного по России» несколько ослабнут. Этому поспособствует и указ Ющенко, в котором он констатирует тот факт, что МИД является единственной структурой, определяющей внешнюю политику Украины. Хотя указ и не предоставляет МИДу никаких гарантий или полномочий, он является прежде всего сигналом для других государств о том, что Ющенко желает закончить период, когда внешней политикой занимался кто угодно, а значит, ее, по сути, и не было. Оформленность внешней политики вне зависимости от ее содержания — вот главное условие того, что с вами будут иметь дело на международной арене.

5. Возрождение Балтийско-Черноморской идеи является сигналом и для России, попыткой перехватить инициативу в отношениях. ЕЭП, вновь зависший в воздухе, в принципе и не особенно нужен, если страны-транзитеры нефти и газа будут иметь согласованную между собой политику. Такая перспектива, вероятно, сделает Россию более сговорчивой, что необходимо нам и для вступления в ВТО.

В общем, в чисто политическом смысле Балтийско-Черноморский проект, даже на уровне разговоров, выглядит весьма удачно. Не имеет значения, начнется ли его реализация сейчас или идеей еще будут некоторое время спекулировать в политических целях различные украинские правительства. Рано или поздно придется либо окончательно похоронить эту идею, либо заняться ее реализацией. А поскольку наше географическое расположение вряд ли изменится в ближайшем будущем, Балтийско-Черноморская идея неизбежно реализуется в той или иной форме. Поэтому нелишним было бы подумать о том, насколько она реалистична в принципе.

Реальные идеи

Прежде всего отметим, что в истории не наблюдалось «просто» союзов, да еще и направленных де-факто против третьих стран. Одно дело — военный альянс, в котором не имеет значения ни внутренняя, ни экономическая политика стран-участниц, другое — объединение с целью контролировать деятельность соседа, так сказать, на всякий случай.

При этом нужно понимать, что согласованием тарифов дело не закончится, придется согласовывать массу вещей, включая общую стратегию относительно России. В этом пункте проявится первая и главная точка уязвимости возможного союза — разная степень проблемности отношений с Россией стран-участниц. Грузия, к примеру, выглядит наиболее пострадавшей от этих отношений, в ней существуют сепаратистские анклавы, на ее территории находятся российские войска и т. д. и т. п. Польша, наоборот, заинтересована прежде всего в решении экономических проблем с РФ.

Эта разница затрудняет не только выработку общей политики, но и дает возможность России при желании использовать уязвимые точки участниц для давления на союз в целом. Правда, нынешняя версия Балтийско-Черноморского союза отличается от предыдущих наличием Польши. ГУУАМ был нежизнеспособен в первую очередь из-за отсутствия сильного лидера. Польша может быть таким лидером, так как она в наименьшей степени увязла в двусторонних «разборках» с Россией, да и вообще является членом ЕС, что придает ей дополнительную устойчивость.

Второй точкой неустойчивости является тот простой факт, что пока все страны-участницы предполагаемого союза являются потребителями одного и того же продукта — нефти. Организация потребителей — вещь крайне неустойчивая и трудноуправляемая. Существует, пожалуй, единственный пример того, как потребителям удалось выдержать давление производителей. Речь идет о нефтяном кризисе 1973 года, когда ЕЭС удалось выстоять под давлением арабов. Правда, в этой истории есть одна существенная деталь — ЕЭС не был создан для того, чтобы совместно потреблять арабскую нефть и, видимо, поэтому он и вышел победителем в этой схватке.

Третий момент, который следует отметить, говоря о перспективах союза, связан с тем, что если вдруг нефтяной коллектор из варяг в греки таки будет построен, это тоже не решит всех проблем, ведь с последним гвоздем в трубе исчезнет и почва, объединяющая союз. При наличии конкурирующего пути из России на Запад возникает масса возможностей для политэкономических маневров.

Думается, единственно перспективной является позиция, при которой будущее объединение будет рассматриваться не как организация, направленная против России, а как структура, созданная для торговли с ней. Нефть и газ — это, конечно, хорошо, но ограничиваться только этими позициями нельзя, они слишком политически уязвимы. Союз будет жизнеспособен, если станет не просто транзитной организацией, а организацией торговой, промежуточной между ЕС и Россией.

Это будет выгодно не только участникам Балтийско-Черноморской дуги, но и самой России, так как де-факто заставит страны-участницы придерживаться политики низких тарифов. Поясню. Если понимать союз как торговую организацию, то тогда он немыслим без участия Латвии и особенно Эстонии. Через эти страны проходит значительный объем российской внешней торговли и потому они не будут заинтересованы в том, чтобы налаженные отношения с Россией как-то изменились от того, что они вступят в новую организацию.

Более того, прибалты, имея серьезный торговый оборот с Россией и будучи одновременно членами ЕС, будут диктовать всем участникам союза определенные правила игры, способы достижения договоренностей и особенности их содержания. В рамках ЕЭП или других ему подобных объединений, любые договоренности будут иметь сугубо коррупционный характер, по крайней мере, коррупционный интерес в структурах такого рода всегда сравним с национальным. Такова, увы, природа наших государств. Появление в союзе стран, имеющих несколько другую природу, и по крайней мере, находящихся под контролем более совершенных союзов, не изменит сути Украинского государства и РФ, но заставит их, по крайней мере, по некоторым позициям, действовать более цивилизованно.

Вы здесь:
вверх