логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Государственный буревестник Беседовала Леся СОЛОВЧУК, фото Светланы СКРЯБИНОЙ - «Контракты» №38 Сентябрь 2005г.

Последние пять лет экс-комсомолец, экс-эсдек и теперь уже экс-госсекретарь Александр Зинченко поражает резкими и нестандартными действиями. Он ушел от эсдеков, когда они еще были в фаворе, обвинив лидеров партии в авторитаризме. Два года спустя хлопнул дверью, заявив о коррупции в окружении президента. Зачем он это сделал, какое место в конфликте занимал Никопольский ферросплавный завод и как будет действовать дальше, герой оранжевой революции рассказал Контрактам лично.


Редакция Контрактов обратилась ко всем сторонам политического конфликта с просьбой высказаться по поводу коррупционного скандала, отставки правительства и формирования нового Кабинета. На наши просьбы, и это понятно, первыми отозвались катализаторы конфликта и пострадавшие от него. Между тем Контракты готовы предоставить свои колонки представителям другой стороны, приглашая к диалогу экс-секретаря СНБОУ Петра Порошенко, экс-первого помощника президента Александра Третьякова и других обвиненных госслужащих.

Мои обвинения — доказательные

Будете ли вы критиковать президента, как это делает Юлия Тимошенко?

— Думаю, что избежать критики будет очень сложно. Как публичный политик я оставляю за собой возможность аргументации. Чего это будет касаться, еще не знаю. Если Виктору Андреевичу будет нужен совет, я всегда готов найти для него время и поделиться чем угодно. А вот что невозможно, так это сотрудничество в режиме служебных отношений.

В конфликте Тимошенко—Порошенко вы были на стороне Тимошенко?

— И по сути, и эмоционально я поддерживал Тимошенко с самого начала. На мой взгляд, уровень аргументации Порошенко неоправдан. Если бы это был разговор троих, когда рядом есть президент, — другое дело. Я не хочу сказать, что занимал позицию Юлии Владимировны в течение всех событий. Безусловно, были такие вещи, когда я от Секретариата писал премьеру письма с критикой.

Считаете ли, что все ваши обвинения доказательны?

— Безусловно. Хотя, нужно сделать примечание — в системе правовых отношений. Я не случайно упомянул, что дело Деревянко, дело Александрова не завершены, как, впрочем, и дело Гонгадзе. Думаю, что доказательств, показаний, экспертиз — несметное количество томов. Но конца этим делам пока не видно.

Вы подали в Генпрокуратуру все материалы или часть?

— Петр Алексеевич продолжает настаивать, что в этих материалах — ничего серьезного. Я не следователь, не прокурор. Это не моя работа. Однако абсолютно убежден, что материалов, которые я подал в ГПУ, будет достаточно для любого квалифицированного следователя, чтобы кое-кого допросить, все запротоколировать и сделать соответствующие выводы. Что касается СБУ, есть один вопрос, который нуждается в более детальном изучении. Пока я не подал документы относительно таможни. В них материалы, свидетельствующие о серьезных злоупотреблениях руководства, но и кроме этого есть много интересного.

Порошенко к НЗФ отношения не имел

В ваших документах фигурируют материалы, связанные с НЗФ?

— Нет. Нужно понимать: если уж возник вопрос о коррупции — это не философская категория, — доказывать нужно аргументированно, с серьезным фактажом, а не размышлениями о том, мог ли кто-то из высоких должностных лиц приложить к этому руку.

И все же говорят, что Порошенко и Тимошенко вмешивались в судебные решения вокруг НЗФ, причем защищали негосударственные интересы.

— Думаю, что с этим Петр Алексеевич связан минимально. Вряд ли он мог организовывать вещи, о которых заявляют некоторые официальные лица. Что касается Тимошенко, думаю, она исходила из правильной позиции: 50%+1 должны отойти государству, а остальные — на конкурс. В реализации этой идеи было очень много наносного. Кто-то что-то сказал, не туда поехал. И вообще, почему существовало два реестра? Здесь позиции всех заинтересованных должны быть исследованы — и ФГИУ, и других структур. Другое дело, что НЗФ уже стал частью политики. Тимошенко нужно было проводить собственную политику. Заявлять о повторной приватизации должен был не ее первый заместитель Кинах, а Тимошенко должна была четко обрисовать проблемный список: вот перечень, вот доверенность — и вперед. Вместо этого неуклюжее понятие реприватизации превратилось в процесс, не имеющий границ.

Ющенко — не Кучма

После того как Ющенко получил поздравления в связи с отставкой Тимошенко из России, Беларуси, а также от Кучмы, многие нынешнего президента стали сравнивать с предыдущим. Как вы думаете, это откат назад?

— Все зависит от его дальнейших действий. В данный момент я убежден, что Ющенко и Кучма — абсолютно разные политики и разные президенты. Убежден, что на подсознательном уровне Виктор Андреевич давно обеспокоен вопросом качества нынешней власти. Возможно, он пока не может воплотить свои переживания в действия. Но я убежден, что за свою победу Ющенко никому ничего не должен. Он может 22 ноября послать открытку, обнять коллег и вспомнить о том, что мы прожили год, но не обязан создавать замкнутый круг ограниченных людей, стремящихся получить новые возможности. И я говорю не о какой-то иллюзии — идеальном государстве.

Идеального государства не существует. Но кто не хочет делать идеальное, никогда не сделает обычное. Значительно легче сказать: «С коррупцией невозможно бороться, потому что она все равно существует», «Власть и бизнес погорячились» или «Пусть Порошенко делает свой бизнес, поскольку он активно выступал на Майдане». Но президент не может не видеть, что народ в шоке, наблюдая за тем, как искрит между Тимошенко и Порошенко.

Как вы объясняете это явление?

— Когда секретарь СНБОУ пытается ставить себя на один уровень ответственности с премьером — это не отвечает Конституции. В Основном Законе определено, что глава СНБОУ — президент. Секретарю же предоставлено право инициировать, или оформлять темы повестки дня этого органа. Тимошенко и Порошенко — служащие различных весовых категорий, потому что находятся на разных уровнях власти. Уровень Тимошенко — это Ющенко и Литвин. Эти три человека выделены в своих конституционных возможностях.

Поэтому когда отношения премьера и секретаря СНБОУ перешли в тотальный конфликт, пришла очередь мобильно вмешаться президенту. Вместо этого мы видим совсем другую логику. 27 марта президент ставит Кабмину «отлично», 24 августа — называет правительством молодых реформаторов. Между 24 августа и 8 сентября — считанные дни. За две недели изменить радикально ситуацию в стране Тимошенко не могла. Месяц назад работа председателя СБУ была названа одной из наиболее позитивных, сегодня — негативной. Либо тогда ставились завышенные оценки, либо сегодня — заниженные.

В чем секрет — как Петр Порошенко получил свои сверхполномочия?

— Не знаю и даже не хочу вспоминать, благодаря чему эти полномочия обсуждались в течение трех суток и были раздуты до таких размеров. Что касалось меня лично — я шел на то, чтобы мои полномочия уменьшались.

Получается, что с Порошенко не было внутренних договоренностей наподобие тех, которые помогли Тимошенко стать премьером?

— Не было. Существовало только большое желание, а не договоренности.

То есть причина теперешних проблем Петра Порошенко заключается в том, что у него было слишком много полномочий?

— Проблема Порошенко в том, что он очень хотел стать премьером, а когда не стал, не смирился с этим и продолжал хотеть им быть. Это проблема двойных стандартов. Меня просто удивляют все обстоятельства сохранения его депутатских полномочий вплоть до 8 сентября. Сколько нужно было предупреждать? Ну несколько раз удалось уклониться, написав заявление «не в ту сторону». Но ведь все понимали, что лето закончится, и при первом случае эти полномочия с удовольствием заберут, как это, в конечном счете, и произошло.

Мотивация бунта

Как президент отреагировал, впервые услышав от вас слово «коррупция»?

— Тогда, как и сейчас, он был глубоко убежден, что этого явления в высших эшелонах власти нет.

Обвинения в засилье коррупции вокруг президента звучали и раньше. Однако мало кто ожидал услышать это именно от вас. Почему вы это сделали? После чего решились выйти из президентской игры?

— Конкретного факта не было. Просто летом я понял, что, находясь внутри власти, сделать уже ничего нельзя. Меня смущало упрямое нежелание замечать очевидные вещи. Я счел необходимым разрядить напряжение, которое начало образовываться, и остановить цепь действий, дающую власти избыточную легкость поступи. Интересно, что на все мои обвинения сказали: «Ну и что? Вы же понимаете, что коррупционные схемы существуют во всем мире».

Президент намекнул, что считает ваш поступок бунтом одного человека.

— Я так не считаю. Во власти немало людей недовольных этой ситуацией. Меня сейчас могут укорить, что, мол, имидж не такой, как хотелось бы. Действительно, не такой. Мне хотелось бы лучшего. Но не замалчиванием укрепляется имидж. Нужно было кому-то назвать вещи своими именами и начать действовать, причем комплексом противовесов. Здесь правоохранительными органами ограничиваться не нужно.

Практика свидетельствует, как только ставится вопрос перед правоохранительными органами относительно преодоления коррупции, она начинает расти безумными темпами. Правоохранители не призваны бороться с коррупцией, они помогают. Главное здесь — найти мотивы, которые делают невозможным масштабное воспроизведение этого явления. Вспомните, как боролись в Италии с самым крутым кланом коза ностра. Сначала были громкие скандалы, отставки правительств, политические шаги.

На ваш взгляд, кто выиграл после серии взаимных обвинений и отставок?

— Если говорить о каждом игроке отдельно — проиграли почти все, а если о системе в целом, она однозначно выиграла. Система доказывает, что способна сопротивляться крайне негативным явлениям. Это сопротивление не нужно искать исключительно в оппозиционных рядах. Например, Кучму оппозиция критиковала на каждой сессии просто до самозабвения. Вспомните трансляцию любого прошлогоднего сессионного заседания. Кто бы ни выходил из Нашей Украины, БЮТ или социалистов, при каждом удобном случае вспоминали и режим, и Кучму... Что-то менялось? Нет. Наоборот, Кучма демонстрировал, что власть сильна и единодушна, как никогда. Поэтому то, что внутри нынешней власти нашлись элементы оздоровления, мне представляется позитивным явлением.

Тимошенко официально пригласила вас в свою команду. На каких ролях вы себя видите в «Батьківщині»?

— Да, Юлия Владимировна официально пригласила, но конфигурация нашей политической команды пока не обсуждалась. Безусловно, я ее буду поддерживать и сделаю все, чтобы ее позиция не была конфронтационной к позиции президента.

Контракты №38 / 2005


Вы здесь:
вверх