логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Народно- депутатское творчество Роман КУЛЬЧИНСКИЙ, Вячеслав ДАРПИНЯНЦ - «Контракты» №49 Декабрь 2005г.

Большинство запросов, обращений и других памятников эпистолярного парламентского жанра, обработанных Контрактами, имеют две характерные особенности — документы либо откровенно заказные, либо неприкрыто популистские


Носитель почетного статуса народного депутата Украины имеет право обратиться в любой орган государственной власти (от сельсовета до президента) и любое учреждение (независимо от его подчинения и формы собственности) с запросом или обращением. Запрос в обязательном порядке заявляется на сессии ВР и фактически является императивным требованием парламентария к учреждению дать письменный ответ на вопросы, отнесенные к его компетенции.

Обращение, по сути, является письменным предложением предпринять определенные действия, дать разъяснения или изложить позицию по соответствующим вопросам. Оба типа писем, за редкими исключениями, требуют от органа государственной власти или учреждения обязательного ответа.

Законодательством даже установлена уголовная ответственность за игнорирование депутатских запросов и обращений (подробнее см. Есть обращение! Танцуйте). Впрочем, изучение народно-депутатского творчества следует начинать не с этого. А, прежде всего, с экскурса в классику и современность эпистолярного парламентского жанра.

Фото Анатолия КУХАРУКА. Работа подана на конкурс для
фотокорреспондентов в Украине "LEXMARK + КОНТРАКТЫ"

История и цена вопроса

Корни жанра — в советском эпосе. Если говорить о творческих наработках ВР, то право на запросы и обращения было зафиксировано в статьях 15 и 16 Закона «О статусе народного депутата» еще в 1992 году. Мы можем лишь предположить, каким было содержание тогдашних запросов и обращений. К сожалению, документальных свидетельств раннего депутатского творчества найти не удалось. Весьма ценными источниками для размышлений на сей счет являются разъяснения Конституционного Суда, датированные более поздним периодом — президентства Леонида Кучмы.

Тяга к ГНАУ*

*Фракционный вес депутатских запросов и обращений в ГНАУ (октябрь 2005 года).
Общее количество писем — 129 (на 50 больше, чем в сентябре).

Одним из первых с просьбой растолковать, как быть с депутатскими письмами, содержащими «требования, указания, предложения по конкретным уголовным делам», в КС обратилось МВД Украины. Его представление, разумеется, не содержало примеров запросов или обращений конкретных парламентариев.

Однако учитывая то, что оно касалось писем не только непосредственно в МВД, но и в адрес налоговой милиции и СБУ, можно понять, что во второй половине 90-х силовики столкнулись с массовыми попытками внешнего вмешательства в их вотчины. Очевидцы событий утверждают, что отдельные депутаты не только инициировали открытие уголовных дел, но и давали прямые указания по поводу их закрытия (как вариант — требовали от правоохранителей предоставления информации, составлявшей тайну следствия, для использования в собственных целях или в интересах третьих лиц). 20 марта 2002 года КС разъяснил, что народные депутаты могут адресовать свои запросы исключительно руководителям управлений ведомства и собственно руководству министерства, но не следователям или работникам милиции, осуществляющим дознание.

Вместе с тем последних проинформировали, что они имеют право оставлять без рассмотрения депутатские запросы и обращения по поводу конкретных дел. КС также уточнил, что решение распространяется не только на МВД, но и на все органы, уполномоченные вести досудебное следствие и дознание.

Кстати, решениями от 19 мая 1999 года и от 11 апреля 2000 года КС постановил, что право народного депутата на запрос не распространяется на вопросы, связанные с осуществлением правосудия в конкретных случаях. Тоже, очевидно, не случайно.

Следующей вехой становления эпистолярного парламентского жанра стало решение Конституционного Суда № 5-рп (от 05.03.2003 г.). В ответ на ходатайство Нацбанка КС разъяснил, что народные депутаты не имеют права вмешиваться в деятельность НБУ в сфере банковского надзора. А также заметил, что, рассмотрев запросы или обращения, должностные лица НБУ обязаны предоставить парламентарию обоснованный ответ, но с соблюдением требований законов «О Национальном банке Украины» и «О банках и банковской деятельности».

То есть без разглашения сведений, представляющих банковскую тайну. Разъяснение это противоречило позиции некоторых депутатов (например, Михаила Добкина), которые при поддержке спикера Владимира Литвина отстаивали право парламентариев на фактически неограниченный доступ к конфиденциальной банковской информации.

Перечень разъяснений КС относительно писем парламентариев можно было бы продолжать, но в этом нет необходимости. Сказанного достаточно, чтобы сделать по крайней мере два принципиальных вывода:

— сфера применения запросов и обращений со временем лишь сужалась;

— императивное вмешательство депутатов в деятельность банковских учреждений и правоохранительных органов, очевидно, было вызвано не только выполнением функции контроля.

Позже подготовка писем «по заказу» стала отдельной областью кулуарного бизнеса. С одной стороны, запросы и обращения потеряли в душевности (по сравнению с попытками надавить на досудебное следствие конца 90-х годов). С другой — они стали более массовыми, а значит, более доступными. Знатоки парламентской кухни утверждают, что сейчас цена депутатского обращения в зависимости от его содержания, адресанта и степени привлечения парламентария к получению утвердительного ответа (только подпись или еще и содействие в решении проблемы) колеблется в пределах $500-3000. Впрочем, не все депутатские обращения и запросы пишутся на заказ. Наоборот, удельный вес таких писем во всех разновидностях эпистолярного парламентского жанра, скорее всего, мизерный.

Многообразие жанра

Сейчас парламентарии активно используют запросы и обращения для удовлетворения интересов как избирателей, так и собственных. Только в адрес Министерства труда и социальной политики (далеко не самого интересного по части приложения лоббистских усилий) ежемесячно поступает 400-500 писем. Министры, как правило, предпочитают не ссориться с депутатами и к их письмам (особенно запросам) относятся внимательно, по крайней мере если подписант — известный скандалист. Вообще, можно выделить несколько разновидностей переписки депутатов с представителями исполнительной власти.

Одна из старейших разновидностей жанра — кадровые оды — после оранжевой революции обрели вторую молодость и носят преимущественно рекомендательный характер. Их героями обычно являются кандидаты на должности второго эшелона в обладминистрациях и на управление крупными госпредприятиями.

Надежный источник в Минюсте рассказывает, что недавно ведомство было буквально завалено письмами, в которых депутаты сразу нескольких фракций предлагали назначить определенное лицо на должность руководителя районного управления юстиции. «При этом, — замечает представитель министерства, — депутаты продемонстрировали полнейшую безграмотность в вопросах, связанных непосредственно с процедурой кадрового назначения, не приводили никаких аргументов, к которым следовало бы прислушаться».

В борьбе за руководящие должности на госпредприятиях, по информации Контрактов, применяется следующая типичная тактика:

— на действующего руководителя готовится компромат (который не обязательно соответствует действительности);

— соответствующее обращение (запрос) направляется на имя генпрокурора, министра внутренних дел и руководителя профильного министерства с просьбой проверить изложенные факты;

— с целью перестраховки депутат может приложить к своему обращению письма избирателей;

— сведения, приведенные в депутатском письме, распространяются в СМИ.

Аналогичные технологии применяются и для атаки на чиновников, работающих в облгосадминистрациях или министерствах. Например, есть свидетельства, что во время назначения заместителей губернатора Черкасской облгосадминистрации некоторые депутаты приложили максимум усилий, чтобы закрыть вакансии своими людьми.

Политические саги (следующая разновидность) депутаты слагают, чтобы заставить власть немедленно решить глобальную политическую проблему. Отсутствие результата в этом случае воспринимается как результат. Например, чтобы актуализировать вечный вопрос — признание участия ОУН—УПА в войне, несколько десятков депутатов написали письмо гуманитарному вице-премьеру с требованием «принять меры» и реабилитировать повстанцев.

Левая часть парламента, соответственно, продуцирует свои саги — например, коллективные обращения с требованиями «не притеснять русский язык». Потом их печатают в партийной прессе, а депутаты рассказывают своим избирателям, как «преступная власть» была вынуждена выполнить требования или, наоборот, проигнорировала их.

Неотъемлемая составляющая парламентского творчества — сказки о политических конкурентах. Сказки депутаты обычно излагают устно, но иногда оформляют и письменно. Так, источник в Минюсте сообщил, что лидер Республиканско-христианского союза Николай Поровский обратился с требованием проверить законность регистрации политического субъекта со схожим названием — Социально-христианской партии, возглавляемой Оксаной Билозир.

Немалые страсти вызвал отказ Минюста зарегистрировать Партию политики Путина — на министерство посыпался шквал обращений от пророссийски настроенных парламентариев. Впрочем, чего только не выдумают депутаты! После череды осенних политических скандалов Минюст получил письмо с требованием проверить законность финансирования партии «Батьківщина».

Байки, в отличие от сказок, депутаты рассказывают не о коллегах, а о себе. В большинстве случаев не журналистам, а непосредственно электорату. Фиксируются они обычно в обращениях в адрес Минтруда, Минфина и Минэкономики с требованием повысить пенсии, зарплаты и т. д. Однако иногда попадаются и интересные примеры этой жанровой разновидности. В частности, одно из последних обращений социалистов в Минюст было призвано защитить девушку из Черниговской области, которая не попала на стажировку в министерство и пришла к выводу, что для этого необходимо дать взятку. После письма одного из лидеров СПУ девушку устроили на работу.

Фрагменты баек, большинство из которых основаны на реальных жалобах, могут использоваться при сложении политических саг.

Осенью, во время бюджетных торгов, расцветает еще одна разновидность эпистолярного парламентского жанра — челобитные. По словам работников Минфина, в этом году их ведомство буквально накрыла волна писем с требованиями поддержать АПК (судостроение, угольную отрасль и т. д.) и проектными предложениями (по большей части в сфере газоснабжения).

Наконец, последняя типичная разновидность жанра, которую нельзя обойти вниманием, — это кляуза. Речь идет, прежде всего, об обращении парламентария в правоохранительные органы с требованием проверить законность деятельности того или иного предприятия. Иногда в обращениях высказываются предположения, что руководство субъекта хозяйствования несанкционированно выращивает мак, подделывает валюту и т. д. Теоретически кляуза — это повод устроить проверку на предприятии.

Практически даже косвенное подтверждение любого предположения, высказанного в кляузе, может привести к открытию уголовного дела по факту (Контракты в № 35 за 2004 год, например, рассказывали о том, как с помощью фактовых уголовных дел предприятия ставят на колени).

Контракты №49 / 2005


Вы здесь:
вверх