логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Третья, четвертая и пятая силы Владимир ЗОЛОТОРЕВ - «Контракты» №10 Март 2006г.

Политики не могут вызвать «третью силу». Они чувствуют, что есть спрос на политику нового сорта, но не в состоянии сформировать предложение


Вукраинской политике, как в шахматах, есть несколько стандартных вариантов развития ситуации, и они вот уже много лет не дают покоя политикам. Сценарии эти, что называется, лежат на поверхности, но вот поднять их почему-то мало кому удается. Один из таких классических сценариев — «появление третьей силы».

На протяжении новейшей истории Украины мы были свидетелями ситуации противостояния радикально нелюбимой народом власти и столь же нелюбимой самоназначенной оппозиции. Последняя практически всегда имела имидж сборища крикунов и скандалистов, предъявляющих к власти непонятные и чуждые «пересічному гречкосієві» требования.

Казалось бы, в таких условиях взвешенные и мудрые политики, объединенные идеей блага народа или еще какой-нибудь глупостью, имеют все шансы на поддержку избирателя. Но нет, сколько не пытались политики реализовать эту простую схему, она почти никогда не работала. Вернее, «третьим» удавалось стать как-то сбоку, в отрыве от политических реалий «первых» и «вторых». Таковым был, к примеру, феномен «зеленых» в 1998 году, которые вообще заявили, что политики занимаются демагогией, и, в благодарность за мудрую сентенцию, получили проходные 4% голосов.

До сих пор причина неудач «третьих» была очевидна. Заключалась она в том, что у власти просто не было позиции, ее взгляды на жизнь и планы на будущее были тайной за семью печатями. Что касается оппозиции, то она была разнородной, в спектре от вечно оппозиционных коммунистов до ультраправых. Хуже того, носители любой хоть как-то оформленной политической идеологии были в оппозиции к власти — от либералов до социал-демократов.

Поэтому представители «третьей силы» не могли сказать вот так просто: «Мы не такие, и не вот такие», — так как у избирателей возникал совершенно логичный вопрос: «А какие же вы?». И хоть украинский электорат не особенно искушен в вопросах идеологии, его нюх на подвохи и жульничества обострен.

Сейчас, казалось бы, ситуация изменилась. У власти находится бывшая оппозиция, а бывшая власть — в оппозиции. Иначе говоря, портреты и тех, и других хорошо известны украинцам, причем портреты разные: и конные — на фоне баталий, и пешие — в кругу семьи и даже в изгнании. Но, тем не менее, как свидетельствует социология, проекты, ориентированные на использование схемы «третьей силы», практически не имеют шансов на попадание в ВР. Кроме одного блока — «Мы» Владимира Литвина.

На самом деле Украине действительно нужны политики, думающие и действующие по-новому, а не так, как принято. История поставила опыт, приведя к власти оппозицию в нашей стране. Впервые. И опыт этот, по мнению многих украинцев, пока не увенчался успехом. Люди, представляющие и власть, и оппозицию, находятся в каком-то странном симбиозе.

Ющенко должен благодарить Януковича за то, что стал президентом, а Янукович говорить спасибо Ющенко за предстоящий триумфальный въезд в Раду. При этом как на президентских, так и на парламентских выборах мы видим пережевывание одних и тех же тем — скандалов разного уровня скандальности и личных обид.

В результате, если присмотреться к проблематике, которую выносят на щиты политики, мы заметим, что до сих пор подвешены в постсоветском состоянии. Наше политическое бытие диктуется потребностями самоопределения и выживания: ЕС–ЕЭП, НАТО — не НАТО плюс непременные обещания повышения зарплат. Наша политика, так сказать, движется спиной вперед. Уже 15 лет.

Пока политики не могут вызвать (и, по-видимому, нынешнее поколение не способно это сделать) «третью силу». Они чувствуют, что в обществе есть спрос на политику нового сорта, но не в состоянии сформулировать обществу предложение. Их беда в том, что они пытаются определять некую линию, не выходя за рамки политического дискурса. То есть если существует (не важно, реальная или мнимая) оппозиция по линии ЕС—ЕЭП, то такие люди считают своим долгом заявить нечто вроде «ни ЕЭП, ни ЕС» или «и ЕЭП, и ЕС». Как видим, такое позиционирование не приносит успеха. Кроме, опять-таки, случаев вроде блока «Мы».

Не они

Блок Литвина интересен, прежде всего, тем, что является замечательной иллюстрацией понимания «третьей силы» политиками. Автору этих строк однажды попался некий программный манифест этого блока. Удивительный документ оказался компиляцией, содержащей позиции абсолютно разных политических направлений.

Между тем соседство идейных противоположностей не создает ничего нового, «третьего». Оно просто свидетельствует об отсутствии позиции. В качестве примера приведу близкую сердцу мысль о том, что нации создаются не общим прошлым, а общим будущим. Это ультралиберальный тезис.

Он автоматически предполагает, что политическая сила, следующая этому тезису, сделает все для создания максимального количества проектов, в которых бы это общее будущее возникло. Иначе говоря, это модернистский тезис, предполагающий необходимость ИЗМЕНЕНИЙ, которые могут быть и радикальными, и болезненными.

В манифесте «Мы» этот тезис благополучно соседствует с заклинаниями о стабильности и единстве. Так вот: мы прекрасно знаем, что такое стабильность в понимании украинских политиков центристского толка, и даже если бы она означала что-нибудь более приличное, все равно эта идея категорически противоречит мысли об общем будущем. Это, так сказать, противоречия глобального характера, о локальных, думаю, и говорить нечего.

Такая идейная ситуация типична для всех «третьих сил». Блок «Мы» спасает только наличие в нем Владимира Литвина. В украинской политике трудно найти фигуру, которая бы лучше, чем Литвин, подходила на роль главного центриста. И связано это не столько с качествами самого Владимира Михайловича, сколько с занимаемой им должностью.

Во-первых, она публична, то есть человек на его месте всегда находится в центре внимания, даже если не стремится к этому. Во-вторых, должность спикера предполагает необходимость постоянного маневрирования «между каплями», к чему, собственно, и стремятся украинские центристы, считая это центризмом. И, в-третьих, эта должность подразумевает, что решающее слово в той или иной ситуации часто принадлежит спикеру. Были бы ситуации.

Прежде чем говорить о перспективах блока в новом парламенте, скажем несколько слов о самом блоке и о феномене центризма по-украински. Центристами в Украине называются люди, пытающиеся скрыть отсутствие собственной позиции, помещая ее между позициями, которые якобы известны. Собственно, большинство центристов преследуют не столько политические, сколько хозяйственные цели, близость к власти как таковой для них критически важна.

В то же время столь же важно для них не сливаться с властью, не быть отождествляемыми с нею напрямую. Это создает условия для постоянного торга за голоса в обмен на хозяйственные преференции. Центристы всегда выступают против инициатив исполнительной власти, нарушающих столь любимую ими стабильность. Типичный пример — история с законами, необходимыми для вступления Украины в ВТО.

У центристов есть свои избиратели. Одни ошибочно отождествляют их с «третьей силой», но большинство прекрасно понимают, с кем имеют дело. Эти избиратели голосуют прежде всего за спокойствие и за то, чтобы все было по-человечески. В этом смысле реклама блока «Мы», представляющая собой ностальгический фотоальбом Владимира Литвина, попадает в яблочко.

Она эффективно сигнализирует нужному избирателю: «Я — свой!». Если перевести категорию «по-человечески» на политэкономический язык, то мы получим модель отношений «як у селі», откуда, собственно, родом большинство центристов. То есть типичную феодальную модель, основанную на личностных отношениях, эксплуатации, а также иерархии (государственной, семейной, родственной).

Таким образом, важным выводом является то обстоятельство, что центристские партии и блоки, по сути, — объединение одиночек. Их особенно затронет проблема «императивного мандата», запрещающая переход из фракции во фракцию. До сих пор смена политической «крыши» была чуть ли не главным механизмом, позволяющим центристам ни за что не отвечать, но сохранять влияние на принятие решений. Именно центристы отличались высокой креативностью в создании новых фракций.

Названия этих фракций упомнит разве что какой-нибудь маньяк-историк, но разницы между ними особой не было — практически идентичный кадровый состав и идентичные позиции. Теперь этой красоты и фракционного многообразия не будет. Придется быть либо в большинстве, либо в оппозиции — третьего не дано.

Хуже того, как свидетельствуют результаты последних исследований Украинского института социальных исследований и Центра «Социальный мониторинг», без участия фракции блока «Мы» невозможно создание коалиции большинства. Какие конфигурации не изобретай — всюду вписываются Владимир Михайлович сотоварищи.

К такой роли центристы совершенно не готовы. Сам Литвин — реактивный политик. Он не создает ситуацию, а реагирует на нее. Пусть это прозвучит странно, но самостоятельного Литвина-политика мы еще не видели. Если же считать его дебютом участие в дворцовом перевороте под названием «отставка Кабинета Еханурова», то следует признать этот дебют провальным.

Поэтому в период формирования парламентских коалиций от фракции блока «Мы» следует ожидать разброда и шатаний. Вряд ли эта фракция будет способна на самостоятельные инициативы. По всей видимости, ей суждено быть ведомой, а не ведущей. Единственным полем, на котором она проявит активность, представляется институциональный ревизионизм — отмена пропорциональных выборов, коррекция политреформы в сторону увеличения депутатской безответственности и прочее.

И иже с ними

Завершая проект «ВРУ-2006», мы вступаем на скользкое поле прогнозов, поскольку 3% барьер — штука капризная, преодолеть его могут и те, кто, по данным ведущих социологических служб, не имеют шансов сейчас. Речь идет, прежде всего, о блоке Пора–ПРП и блоке Натальи Витренко.

В отношении последнего не оставляет ощущение дежа-вю. Кажется, что нынешняя власть использует ту же тактику, что и предыдущая. Напомню, что существует версия, утверждающая, что ПСПУ поддерживалась администрацией Кучмы для оттягивания голосов от СПУ и КПУ. Судя по телевизионному бенефису лидеров блока, можно предположить, что этот сценарий в какой-то степени реализуется и сейчас. Правда, причиной может быть и банальная всеядность телевизионщиков, падких на скандалы.

В общем, как бы там ни было, наши ультралевые, по сути, демонстрируют ту же тактику, что и центристы. Только если центристы никак не проявляют своих позиций (вернее, занимают наиболее удобные в данный момент), то радикалы позиционируют себя в таком отрыве от реальности, что почти всегда оказываются против любой политической или экономической инициативы. Собственно, эта незамысловатая логика и будет определять поведение фракции Витренко, если она попадет в парламент.

Партия «Пора» многое упустила весной прошлого года. Ее спасением была бы оппозиция новой власти с «оранжевых» позиций. Вместо этого она писала жалобы в адрес Ющенко, указывая ему на то, что «еще не все у нас хорошо», и составляла списки чиновников, запятнавших себя при преступном режиме. Если бы эта партия заняла более жесткую позицию, вряд ли мы бы наблюдали сегодня триумф Януковича. Это прекрасно понимала новая власть, пригревшая Виктора Федоровича.

Расчет состоял в том, чтобы представить побежденных деятелей эпохи Кучмы в качестве оппозиции, но ни в коем случае не допустить формирования оппозиции настоящей. Одно дело спорить с бывшими соратниками по революции, другое — победить врага второй раз. План этот, разумеется, не удался.

Брак Поры и ПРП во многом вынужденный. Если Пора — партия, по сути, левацкая (революционная), то ПРП исповедует идеологию, напоминающую либерализм. Сосуществование в рамках одной фракции заставит эти партии объединиться в той или иной форме. Объединение будет более логичным и успешным, если большинство сформирует Янукович. Тогда мы получим партию революционных либералов, что может быть весьма полезным для страны.


Динамика рейтинга лидера, %

По данным исследований Центра им. А. Разумкова, проведенных
в 2005-2006 гг. Погрешность не превышает 2,1%

Динамика рейтинга блока, %

По данным всеукраинских опросов, проведенных Украинским
институтом социальных исследований в 2005 г. Погрешность не превышает 2,21%

География поддержки Народного блока Литвина, % схема

По данным исследования, проведенного в декабре 2005 г. Киевским международным институтом социологии. Опрошено более 2 тыс. респондентов. Погрешность не превышает 2,2%

N. B. В первой половине 2005 г. рейтинги спикера Владимира Литвина и его партии медленно, но неуклонно росли (0,7-1% в месяц). Председатель правления Украинского института социальных исследований Ольга Балакирева объясняет это явление результатом рекламной кампании Народной партии, начатой в феврале-марте.

А председатель правления центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко — общим подъемом популярности оранжевой команды. «В начале 2005 г. избиратели отождествляли Литвина с новой властью, поэтому рост уровня доверия к Ющенко и Тимошенко, зафиксированный весной этого года, подготовил плацдарм для роста рейтинга Народной партии», — подчеркивает Фесенко.

Пик популярности «народников» Литвина был отмечен социологами в октябре и стал следствием сентябрьского политического кризиса. «Прирост числа приверженцев Народного блока происходит за счет неустойчивости электората Нашей Украины и БЮТ, — обобщает Балакирева. — После отставки правительства Тимошенко некоторые бывшие симпатики президента и экс-премьера, разочарованные расколом в оранжевой команде, возвели Литвина в ранг третейского судьи, способного разрешить политический конфликт».

Снижение электоральной поддержки Литвина в декабре 2005 г. Балакирева объясняет сложностями бюджетного процесса. «Многие тогда сочли, что ВР работает недостаточно эффективно, это сказалось на рейтинге спикера и его политической силы, — отмечает председатель правления УИСИ. — Однако в январе число симпатиков Литвина вновь пошло вверх и едва не достигло уровня октября 2005 г. Результаты наших опросов свидетельствуют о том, что решение ВР об отставке правительства Еханурова не повлияло на отношение избирателей к спикеру».

А вот специалисты Украинского центра экономических и политических исследований имени А. Разумкова придерживаются на сей счет иной точки зрения, отмечая, что в начале 2006 г. рейтинг НБЛ упал до уровня 3,9%. Фесенко также полагает, что решение ВР об отставке правительства стоило спикеру нескольких пунктов рейтинга.

* При подготовке материалов проекта «ВРУ-2006» деловой еженедельник Контракты, его должностные, служебные лица и творческие работники не агитируют «за» или «против» Народного блока Литвина (и других политических сил), не занимаются распространением информации с признаками политической рекламы, а также не побуждают избирателей голосовать «за» или «против» определенного субъекта избирательного процесса. Основание — пункт 6 статьи 71 Закона «О выборах народных депутатов Украины»

Вы здесь:
вверх