логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Фальсификациям — nein! Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК - «Контракты» №13 Апрель 2006г.

С избирательными манипуляциями, подкупом и шантажом электората галичане сталкивались еще во времена Австро-Венгерской империи


Помещение Галицкого сейма унаследовал Львовский университет им. Ивана Франко

Первые уроки национального парламентаризма галичане получили еще в 1861 году, когда австрийский цесарь Франц-Иосиф I создал Галицкий сейм — выборный орган австро-венгерской провинции — Королевства Лодомерии и Галичины с Великим княжеством Краковским. Австрийская корона даровала жителям восточных земель демократию с целью «выпустить пар» на взрывоопасной национальной окраине империи и несколько дистанцироваться от решения локальных хозяйственных проблем региона.

Для императора было важно сохранить баланс национальных сил в Галицком сейме. Местный парламент возглавлял краевой маршалок (спикер), который, как правило, был поляком, а его заместителем должно было быть лицо духовного звания: греко-католический митрополит или епископ — украинец.

Сейм выражал интересы прежде всего состоятельных и влиятельных галичан. Митрополитам, епископам и ректорам Краковского и Львовского университетов вообще не нужно было прилагать никаких усилий для получения депутатского статуса. Они имели верительный мандат и автоматически, по должности, входили в состав сейма.

Остальные парламентарии, имевшие австрийское гражданство и достигшие 30-летнего возраста, были делегированы в местный парламент от четырех курий (социальных групп), каждая из которых имела свою парламентскую квоту: магнаты-землевладельцы — 44 места, торгово-промышленные палаты — 3, города — 20, сельские общины — 74. В четвертой курии, к которой принадлежало большинство украинцев, выборы были двухуровневыми: община устным и открытым голосованием выбирала представителя, делегировав ему свой коллективный голос.

Галицкий сейм занимался строительством и поддержанием в должном состоянии местных дорог, государственных учреждений, казарм цесарского войска, тюрем, социальных учреждений и т. д. Этим потребностям должен был отвечать местный бюджет, так что депутаты ввели краевые налоги, которые были в 2-3, а иногда даже в 4-5 раз выше, чем в среднем по империи. Например, краевой налог на пиво вдвое превышал тот, что собирали в австрийских областях.

Стабильной работы галицкие депутаты не демонстрировали и довольно часто в сессионном зале случались конфликты, схожие с нынешними. Например, в октябре 1910 года, когда польское большинство отклонило предложение адвоката и публициста Константина Левицкого о рассмотрении проекта избирательной реформы, украинцы отреагировали на это демонстративным сопротивлением.

В «Истории политической мысли галицких украинцев» Левицкий вспоминает, как из украинских рядов звучало: «Позор шляхетскому сейму! Нет избирательной реформы — не будет заседания!» А одновременно с этим поднялись стуки пультов и пронизывающий визг трубок, свистулек и других приборов, так что в зале наступил адский шум».

Хотя по закону украинцы могли завоевать только треть голосов в Галицком сейме, им едва удавалось протолкнуть в местный парламент 15-20 своих аристократических представителей. Львиную долю мест в краевом парламенте занимали поляки. В частности, в 1910 году украинцам принадлежало только 13% депутатских мандатов. Как и сейчас, влияние на парламентские выборы имела Россия.

Количество украинских депутатов в сейме со временем возросло до 20%, как только обострились отношения между двумя империями — Российской и Австро-Венгерской. Последняя была готова пожертвовать часть польских мест украинцам для профилактики москвофильских настроений среди галичан.

Тогдашние инструменты получения для 150 парламентских кресел (с 1900 года — 161) на шесть последующих лет во многом схожи с нынешними. Кандидаты в Галицкий сейм не знали слов «админресурс» и «манипуляции сознанием избирателей», но избирательные технологии не были от этого чище.

Архивные документы, исторические изыскания и художественные произведения демонстрируют, что во время выборов в краевой парламент кражи удостоверений избирателей, шантаж, запугивания, подкуп были традиционными и эффективными инструментами предвыборных технологий. Например, на выборах 1889 года голос можно было «приобрести» за 100 злотых. Манипулировать процессом выборов было несложно, поскольку простой люд не разбирался в избирательном законодательстве.

Поэтому даже элементарное необъявление времени выборов давало не меньший эффект, чем нынешние черный PR и «карусели». Историки свидетельствуют, что одним из убедительных агитматериалов была водка, во время предвыборной гонки лившаяся рекой. Королем админресурса в Галичине был императорский наместник, в компетенцию которого входила проверка избирательных списков, их объявление, изготовление удостоверений для избранных депутатов.

За четыре года до краха Австро-Венгрии была введена новая избирательная система, расширявшая национальные права и права простолюдинов. Но ввести ее в действие имперское правительство не успело.

Мнение наблюдателя

«Були би, мабуть, не покінчилися Тупівські правибори, якби Петро Підошва не з’єднав собі три голоси. Він обіцяв присадкуватому клинчик на отаву, а старенькому тихцем помінив дати п’ятку. Підошвів родич, коли переконався, що за Підошвою два голоси, згодився і собі поперти його. А комісар натис на війта, щоби також голосував за Підошву. Отак настав виборцем Петро Підошва.»

Лесь Мартович «Смертельна справа». Так избирали представителей (избирателей) в одном из галицких сел

Вы здесь:
вверх