логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Солдат невидимого фронта Вячеслав ДАРПИНЯНЦ, Роман КУЛЬЧИНСКИЙ - «Контракты» №14 Апрель 2006г.

Заместитель председателя Нацбанка Александр Савченко прогнозирует, что через 5-10 лет все крупные банки будут иностранными


Александр Савченко
Фото Романа ДЕВ’ЯТОВА

10 секунд на Чтение

В интервью Контрактам Александр Савченко рассказал о том, что:

1) доллар не обвалится

2) украинские банки первого дивизиона продадут 10-20% акций западным инвесторам

3) продажа Укртелекома может стать ценой поддержки гривни в случае повышения цены на российский газ


Похудение резервов

Разделяет ли НБУ опасения европейских экспертов по поводу падения курса доллара в связи с намерениями Ирана перевести золотовалютные резервы в евро?

— Фундаментальной проблемой США является хронический и возрастающий торговый дефицит. Это создает предпосылки для резкой девальвации доллара в исторической перспективе. Но перевод $30 млрд резервов арабских стран в евро — капля в море, которая на стабильность доллара существенно не повлияет. Достаточно сказать, что только Украина каждый год завозит $5-6 млрд налички, то есть выступает беспроцентным кредитором американской экономики. Вот это, на мой взгляд, является реальной проблемой.

Уверен, что атака на доллар в этом году не произойдет. Ведь резкая девальвация доллара возможна разве что при условии, что от резервирования своих активов в долларах откажутся центральные банки Китая или Японии. Это не исключено с геополитической точки зрения, но, опять-таки, если азиатские страны пойдут на такой шаг, они понесут огромные убытки. Например, в этом году резервы Китая увеличились до $900 млрд.

Представьте себе его потери, если курс доллара упадет хотя бы на 10% — это будет почти $100 млрд! Европейские эксперты могут прогнозировать что угодно, но в реальном измерении крупные игроки, скорее, будут постепенно отказываться от доллара в пользу евро.

Какова динамика резервов НБУ?

— В прошлом году они выросли, сейчас понемногу уменьшаются. Но такая тенденция типична — во время выборов спрос на валюту традиционно возрастает. Экспортеры немного волнуются и придерживают экспортную выручку: там, где достаточно 30 дней, держат 90. Это вполне естественно, ведь, во-первых, деньги любят не выборы, а политическую стабильность. Во-вторых, некоторые экспортеры, наверное, ожидают укрепления курса доллара по отношению к гривне. Хотя в прошлом году те, кто придерживал валютную выручку, проиграли, поскольку произошло укрепление гривни.

Насколько «похудели» резервы за время предвыборной кампании?

— Нацбанк, поддерживая курс гривни и сглаживая спрос-предложение на валютном рынке, продал более $1,3 млрд. Но — еще раз подчеркиваю — это не вызывает беспокойства. Просто предвыборная кампания совпала во времени с началом года, традиционно плохим для притока валюты. По моим оценкам, после выборов спрос и предложение валюты достигнут равновесия без значительных интервенций НБУ.

Но ведь в теории политические и сезонные факторы не должны влиять на курс гривни?

— Это согласно концепции, которой Нацбанк пытается придерживаться. Исторически украинские бизнесмены и граждане привыкли к стабильному курсу. Соответственно НБУ принимает на себя валютные риски. Хотя, в принципе, это не совсем правильно. Перед нами стоит принципиальная задача — как можно реже выходить на валютный рынок, чтобы не давать экономике ошибочных сигналов. Скажем, не подыгрывать экспортерам, занижая курс и давая неверный сигнал инвесторам, или — наоборот — импортерам посредством чрезмерной ревальвации. Рынок сам должен определять, какие отрасли более привлекательны. Такая парадигма доминирует в современном мире.

В прошлом году под эту парадигму резко ревальвировали гривню. Есть пострадавшие — экспортеры и граждане, имевшие долларовые депозиты. Интересы импортеров, судя по всему, были учтены. На какой рыночный курс следует ориентироваться в ближайшее время?

— Вы односторонне рассматриваете прошлогоднюю ревальвацию гривни. Курс влияет не только на развитие бизнеса импортеров и экспортеров. Курс — это внешний признак стабильности валюты, и он оказывает непосредственное влияние на инфляционные ожидания, склонность граждан к сбережению, потреблению...

Сейчас вы скажете, что с помощью ревальвации остановили инфляцию.

— Зря иронизируете — ревальвация повлияла на цены. По расчетам НБУ, благодаря изменению курса гривни удалось сбить инфляцию на 2-3%. И мы считаем это достижением. Аргументы? Импорт нефти и нефтепродуктов в Украину подешевел, что положительно отразилось на индексе потребительских цен. Да, это дало толчок для роста импорта товаров пищевой и легкой промышленности, но ведь ревальвация прежде всего затормозила повышение цен как в оптовой, так и розничной торговле.

Кроме того, за счет курса была решена проблема валютных спекуляций. У спекулятивных инвесторов были ожидания, что гривня будет постепенно ревальвировать, и они планировали вложить $2- 3 млрд в гривневые депозиты и государственные ценные бумаги. Общий выигрыш на вложенный капитал — курсовая премия плюс проценты — ориентировочно, должен был составить 20% годовых. Чтобы предотвратить вывоз этих денег, Нацбанк не стал вмешиваться в рыночную тенденцию к ревальвации гривни — благодаря такому неожиданному решению спекулятивные сверхприбыли (около $0,5 млрд) не вышли за пределы финансовой системы страны. Я веду к тому, что не следует рассматривать последствия ревальвации исключительно в одной плоскости — экспорт-импорт. Истина намного сложнее. Что касается действий НБУ, то они никогда не должны быть предсказуемыми на 100%.

Бизнесмены должны к этому привыкать. Предположим, предприниматель берет кредит в долларах, а выручку получает в гривнях. Он привык к тому, что курс стабильный, а долларовый кредит дешевле. Если же гривня девальвирует, допустим, на 5%, то предприниматель будет платить за пользование кредитом на 5% больше. И у него, при определенных обстоятельствах, может не хватить денег. Аналогичная ситуация с евро — многие экспортеры работают именно с этой валютой, а кредиты берут в долларах. Возможные изменения курса евро по отношению к доллару нужно учитывать. В эпоху глобализации производители должны оценивать валютные риски. А страна с рыночной экономикой должна постепенно отказаться от жесткой модели курсообразования.

Какой же курсовой сигнал даете рынку после выборов?

— Сейчас мы имеем приблизительно рыночный курс.

Но ведь только что вы говорили, что поддерживаете гривню валютными интервенциями.

— Эта поддержка незначительна. Если бы ее не было, возможно, курс на межбанке был бы не 5,06 UAH/USD, а где-то 5,08-5,09 UAH/USD. Сколько бы такой курс продержался? Сказать трудно. По выводам иностранных аналитиков, гривня существенно недооценена. Сопоставьте, например, проезд в метро, плата за который в Киеве — 50 копеек, в Лондоне — 3 фунта стерлингов. Если взвешивать по местному транспорту, то покупательная способность гривни недооценена в 50 раз.

А если сопоставить стоимость жилья и показатели ВВП на душу населения?

— Давайте. Но если мы учтем качество жилья и реальные доходы украинцев, гривня все равно окажется недооцененной. И это, кстати, один из факторов того, что иностранные инвесторы и спекулянты так любят Украину. Однако — вот вам рыночный сигнал — понятно, что НБУ должен заботиться о национальных производителях в целом и экспортерах в частности. Соответственно, мы не пойдем на искусственную или форсированную ревальвацию гривни. Хотя, опять-таки, производители должны учитывать валютные риски.

Каким образом? В цивилизованных странах это делается благодаря валютным фьючерсам, форвардам и другим производным, которые в Украине не работают.

— Вы правы в том, что без производных инструментов, предположим, колебание евро к доллару на 3-4% вызвало бы массовые банкротства. Возможности украинского бизнеса по хеджированию валютных рисков, действительно, ограничены. Формированию полноценного рынка мешает сбор в Пенсионный фонд с операций по покупке валюты — всем известные 1,2%. Итак, когда иностранные советники настаивают на том, чтобы Нацбанк отпустил валютный рынок, мы отстаиваем собственную точку зрения. Говорим, что емкость нашего рынка пока мизерная — около $100 млн в ежедневном измерении. И что без вмешательства НБУ приход такой компании, как Mittal Steel с ее $5 млрд, сломал бы рынок сразу. Нас все больше понимают.

Газовые риски

Вы уже рассчитали, что будет с курсом гривни и инфляцией после повышения цены на газ во втором полугодии?

— Конечно.

Хватит ли НБУ резервов, если с 1 июля цена будет установлена на уровне $230 за тысячу кубов?

— Этого никогда не произойдет.

Руководство Газпрома придерживается другого мнения по этому поводу.

— Запомните простое правило: если у одного вашего соседа, предположим в России, цена на газ $50, а у другого, скажем, в Польше — $120, то цена на уровне Германии — $230 — вам не угрожает. Лет пять-шесть назад РФ уже вводила цену на газ на уровне $60 за тысячу кубов. Потом некоторые российские предприятия доплачивали отдельным директорам, чтобы они покупали газ. Правда, рынок тогда не был монополизирован... Впрочем, как бы там ни было, а цена на газ не будет в Украине такой, как в Германии. Хотя бы потому, что такой уровень цены приведет к дестабилизации рынка в РФ. Если шутя — российские бизнесмены откажутся от производства с целью поставок газа в Украину. Кстати, это же касается и бензина. И на этом тезисе можно строить долгосрочную модель.

И все-таки: каковы результаты ваших инфляционных расчетов?

— Мы исходили из оценок влиятельных финансовых учреждений — увеличение цены на газ на 10% влечет за собой рост инфляции на 0,2-0,3% и снижение темпов роста ВВП на 0,5-0,6%.

Уверены ли в том, что эти оценки достоверны?

— Они определены эмпирически. Так вот, при наихудшем сценарии, цена на газ возрастет на 50% (в годовом измерении — до $130 за тыс. куб.), что, соответственно, даст минус 3% к темпам роста ВВП и 1,5% дополнительной инфляции. Но эту проблему не надо преувеличивать. Есть другие факторы влияния на ту же инфляцию и ВВП. Например, продажа крупного госпредприятия может сработать еще сильнее — не только сдержать инфляцию и поддержать темпы роста ВВП, но и создать предпосылки для ревальвации гривни. Мой личный прогноз остается неизменным: в годовом измерении у нас будет инфляция на уровне 8,5-11,5% и темпы роста экономики — 3-4%. С резервами тоже все будет хорошо. Думаю, что при условии управляемого гибкого курса, мы будем наращивать резервы даже при увеличении цены на газ.

Вынуждены уточнить: только за счет продажи Укртелекома?

— За счет притока капиталов. Сейчас Украина имеет положительный текущий счет. Дефицит торгового баланса перекрывается профицитом по услугам. В прошлом году текущий счет по торговле товарами и услугами составлял плюс $671 млн. В этом году он может остаться неизменным.

Останется ли он таковым после повышения цены на газ?

— Наихудший вариант — получим больший дефицит торгового баланса по товарам, но за счет роста цены за транзит газа увеличим поступления по услугам и, возможно, выйдем на положительный текущий счет экспорта-импорта товаров и услуг. Также есть основания рассчитывать на положительный капитальный счет. Речь идет прежде всего о долгосрочных кредитах, инвестициях в частный сектор и приватизации. Последняя, возвращаясь к вашему вопросу об Укртелекоме, не является определяющей в расчетах. Частный сектор уже привлекает в Украину не меньше денег, чем государство, продавая имущество. Обратите внимание хотя бы на активность зарубежных инвесторов на рынке банковских услуг.

Если вы имеете в виду деньги от продажи Аваля, Укрсоцбанка, то они не являются прямыми инвестициями. Разве не так?

— Так. Но надеюсь, что владельцы будут инвестировать полученные средства в другие объекты. Кроме того, все больше украинских банков выходят на рынок заимствований, а также привлекают средства с помощью IPO. Недавно выступал на Лондонской фондовой бирже. Там есть зал, рассчитанный на триста человек. Организаторы рассказали нам, что инвесторов, желающих послушать презентацию Украины, было вдвое больше. Это при том, что входной билет стоил немалых денег. На презентации присутствовали все крупнейшие инвестиционные банки. Проблема заключается в том, что крупных игроков интересуют прежде всего масштабные проекты.

Насколько масштабные?

— От $100 млн. В Украине есть только около ста предприятий, способных предложить проекты такого уровня. Соответственно я посоветовал инвесторам разработать набор стандартных кредитных и инвестиционных продуктов (в объемах $10-15 млн) для средних предприятий. С удовольствием констатирую, что несколько инвесторов разрабатывают такие наборы. Надеюсь, что в ближайшие 2-3 года начнется эпоха инвестиций в средний бизнес.

Банковская кухня

Реальный пример — иностранный банк отказался выдать бизнесмену кредит на закупку инвестиционного оборудования, поскольку уплата НДС при импорте увеличивала временной лимит погашения ссуды. Не кажется ли вам, что накануне вступления Украины в ВТО созданы все предпосылки, чтобы относительно дешевыми ресурсами пользовались западные, а не украинские предприятия?

— Такие опасения небезосновательны. Но сейчас удельный вес западных банков на рынке Украины — 24% и этот показатель не критичен. Проблемной может оказаться ситуация, если он за год вырастет до 40-50%. Соответственно наша задача — обеспечить постепенный приход иностранного капитала в банковский сектор.

Ни Нацбанк, ни правительство не собираются собственноручно вести украинскую экономику к коллапсу. Мы прекрасно понимаем, что ускорение доминирования иностранного капитала в банковском секторе приведет к тому, что финансовые учреждения станут работать только с 10-20% украинских предприятий, от которых будут требовать балансы по международным стандартам отчетности, аудиторские выводы большой четверки и т. д. С другой стороны, украинская банковская система растет быстрыми темпами.

Интуиция подсказывает, что проблема решится сама собой. Стоит ввести мягкие ограничения, и наши банки достойно будут конкурировать с западными. Мне, например, доподлинно известно, что руководители мощных и системных украинских банков рады, что их конкурентов приобрели иностранцы: дескать, 2-3 года их реорганизации, и отечественные учреждения будут впереди.

Какие украинские банки могут быть проданы в ближайшее время?

— Могу сказать, что переговоры ведутся с 10-15 банками. В основном с теми, которые прошли международный аудит большой четверки. Вообще новая тенденция заключается в том, что украинские банки первого дивизиона будут продавать 10-20% своих акций западным портфельным инвесторам. А через 5-10 лет все более или менее значительные банки будут иностранными.

Истории с Интерконтинентбанком, Гарантом, КУБом обязывают спросить: в состоянии ли НБУ контролировать выполнение установленных финансовых нормативов хотя бы на минимальном уровне?

— Во-первых, банки банкротятся в любой стране мира. В Украине удельный вес банкротств на порядок меньше, чем в Англии, США или России. Например, на Туманном Альбионе еще 10 лет назад каждый год рождалось 15-20 банков, 15 из 600-700 работающих — банкротились.

Во-вторых, работу НБУ в части банковского надзора можно сравнить с работой ГАИ. Периодически проводим «техосмотры», совершенствуем «правила движения», наказываем нарушителей. Но в системе, как и на дороге, случаются аварии. И мнение о том, что представитель Нацбанка должен сидеть в каждом банке и ежедневно проверять все операции — ошибочно. Это невозможно по определению. Да — банки отчитываются перед нами каждый день, да — намеренная фальсификация отчетности иногда имеет место. Но в режиме реального времени останавливать тех, кто выводит активы, должен не НБУ (это невозможно даже технически).

Наконец, третий тезис — правоохранительные и судебные органы должны содействовать коммерческим банкам в части возврата кредитов. Во время встречи с руководством МВД и Генпрокуратуры мы говорили, что ненормальна ситуация, когда банкам не возвращают кредиты, а заемщики ездят на шестисотых Мерседесах.

Приводили сотни таких случаев, информировали о 10-15 млрд грн невозвращенных кредитов. О том, что типичны ситуации, когда вместо уплаты процентов, заемщики соглашаются отвечать в судах, а дела тянутся годами. Доказывали, что на законодательном уровне имущественные претензии банков к недобросовестным заемщикам должны быть приравнены к претензиям физических лиц или, еще лучше, к требованиям государства. В Британии, например, если заемщик два месяца подряд не платит проценты, залог автоматически переходит в собственность банка.

Пока третий тезис не реализован, владельцы бесконтрольно будут выводить активы банков?

— Глобально проблему контроля можно решить через усиление роли международного аудита. За последние годы в Украине не обанкротился ни один банк, прошедший международный аудит (всего таких банков около сорока). Контрагентам банков советую интересоваться, есть ли у них выводы международных аудиторов, по крайней мере, за последние три года.

Знает ли руководство НБУ реальных собственников банков?

— Знает основных собственников. В результатах того же международного аудита эта информация есть.

Почему не следите, чтобы собственники не выводили активы через связанные фирмы?

— Это не функция НБУ. И банки имеют право кредитовать связанных лиц в пределах установленных нормативов. Проблема заключается в злоупотреблениях, а не в кредитовании. Убежден, что она останется до тех пор, пока кого-то из инсайдеров и аутсайдеров не привлекут к уголовной ответственности за невозврат кредита.

В армии Ющенко

Вы работали одним из директоров ЕБРР. Как удалось занять эту должность?

— После распада СССР один знакомый банкир из США рассказал, что Украина имеет шанс получить должность исполнительного директора в ЕБРР. Мы провели переговоры с Молдовой, Грузией, Арменией, Румынией, предложили объединить «акции» с тем, чтобы получить эту должность. Кроме меня, этим занимался тогдашний министр финансов Пятаченко. Серьезные дискуссии возникли с румынами, но в конце концов они согласились на позицию заместителя.

Чему научились за время работы в Лондоне?

— Должность исполнительного директора ЕБРР скорее дипломатическая, чем банковская. Соответственно научился финансовой дипломатии. Вообще интересно работать в окружении бывших премьеров, министров, которые отстаивают интересы своих стран. И я горжусь тем, что в 1994 году смог выбить для малого и среднего бизнеса в Украине кредитную линию на 100 млн, а впоследствии — на 200 млн евро. Поразила эффективная организация работы в Британии. Недалекие люди работают вахтерами или таксистами, на верхушке социальной пирамиды — самые умные. В Украине все перемешаны равномерно. Приходилось встречать и гениальных таксистов, и министров, которые готовили нормативные акты, читая и не понимая «Экономикс» Самуэльсона.

Не скучаете по Лондону?

— Нет, я там часто бываю. Динамику мегаполиса чувствуешь только, когда работаешь в частной компании и делаешь деньги. Мне по душе Киев. Поэтому, когда я получил предложение создать банк Кредитанштальт в Киеве, долго не раздумывал. Киев обладает преимуществами как западного города, так и восточного. По возвращении встретился с президентом Кучмой и посоветовал ему отправлять в ЕБРР перспективную молодежь, 2-3 года стажировки — прекрасная управленческая школа.

Вы были вхожи к президенту Кучме?

— Когда он был премьером, мы более или менее общались на финансовые и банковские темы, после его избрания президентом на первый срок — реже, а на протяжении последних пяти лет, к сожалению, ни разу. Кстати, я считаю, что Леонид Данилович сделал для Украины немало полезного, особенно во времена премьерства и в первые годы президентства. Уверен, что он болел за страну, и его стратегические решения шли на пользу государству. Он начал экономические реформы, растолкал застойный политикум. Впрочем, печальная закономерность — чем дольше правитель находится при власти, тем больше на него влияет окружение.

Что самое трудное в работе руководителя коммерческого банка?

— Не давать и возвращать кредиты. Банкир вынужден конфликтовать со многими людьми, выдерживать давление налоговых и правоохранительных органов. Иногда, чтобы вернуть кредит, нужно потратить столько же средств, сколько одолжил. В некоторых банках, особенно раньше, персонал пытался брать взятки или, используя банковскую инфраструктуру, заработать на стороне. Сейчас ситуация несколько иная, но управление коммерческим банком и сейчас — сплошной стресс.

Были ли случаи, когда на вас давили представители власти с целью, чтобы правильные фирмы получили кредиты?

— Откровенное давление на банкиров по поводу кредитов — миф. Ну, случалось, что некоторые премьеры давали советы, но те, кто им последовал, должны винить и себя. Дальше звонков дело никогда не заходило. Банкиры, столкнувшись с просьбой высокопоставленных лиц, обычно избегают выдавать кредиты или выдают под двойной залог.

Почему вы перешли из коммерческого банка в НБУ, ведь в зарплате, наверное, проиграли?

— В зарплате не выиграл. Но власть сменилась, в Украине разворачиваются управленческие проекты, реализовать которые представляется более интересным, чем руководить коммерческим банком. Считаю, что при президентстве Ющенко в госаппарате нужно отслужить, как и в армии.


Карьера банкира (схема)

B 2005 г. — заместитель председателя НБУ

B 1999 г. — председатель правления Международного коммерческого банка

B 1997 г. — председатель правления австрийского банка Creditanstalt Ukraine

B 1996 г. — советник премьер-министра (на общественных началах)

B 1993 г. — исполнительный директор ЕБРР

B 1991 г. — заместитель председателя НБУ

В 1990 г. — защитил докторскую диссертацию «Инновационные процессы в условиях перехода к рыночной экономике»

В 1979 г. — закончил Киевский институт народного хозяйства, научный руководитель лаборатории, докторант

1958 г. — родился

Вы здесь:
вверх