логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Ответственный за базар Беседовал Роман КУЛЬЧИНСКИЙ - «Контракты» №21 Май 2006г.

Владелец крупнейшего украинского рынка — Барабашово, народный депутат Александр Фельдман ожидает, что проблемы его сырзавода решит правительство во главе с Тимошенко


В интервью Контрактам Александр Фельдман рассказал о том, что:

1) кандидат в президенты Виктор Янукович не рассчитался со своими штабами

2) БЮТ готов к роспуску парламента

3) политика — это не договоренность о продаже яблок, а выполнение обещаний

4) распродал хлебзаводы, потому что противно зарабатывать, выдергивая по 20 граммов из буханки


Глаза в глаза

Вы прошли в ВР по списку БЮТ, но на президентских выборах были доверенным лицом Виктора Януковича. Чем объясняются ваши политические колебания?

— Во время президентской кампании я сделал все, чтобы победил Виктор Федорович, и то, что на Харьковщине Янукович набрал около 87% голосов, является результатом, подчеркиваю, честной работы, в том числе моей команды. Но после выборов ни меня, ни работников штаба никто даже не поблагодарил. Все обещания, данные избирателям и работникам штаба, мне пришлось выполнять своими силами.

Второй раз входить в ту же реку у меня желания не было. После президентских выборов парламентская группа «Демократические инициативы», созданная харьковчанами, распалась. Накануне последних выборов в ВР я встречался с руководителями многих политических сил, все они что-то предлагали.

Единственным человеком, который не обещал золотых гор, а говорил, что придется работать с утра до вечера, была Юлия Тимошенко. Она только поинтересовалась, решением каких вопросов я хочу заниматься, и пообещала, что у меня будет возможность проявить себя на поприще прав человека и нацменьшинств. Я посмотрел в глаза решительной женщине и согласился.

Как восприняли ваш переход к Тимошенко земляки, в частности, новоизбранный мэр Харькова Михаил Добкин, который прошел в ВР по списку Партии регионов?

— У земляков если и был шок, то очень короткий. Все хорошо знают, что я пошел в БЮТ не в поисках личной выгоды. В составе Партии регионов мне было бы неуютно. А вот пойти к экс-премьеру Тимошенко накануне жесткой борьбы — это принципиальное решение. Мой благотворительный фонд работает в Харькове не первый год. Во время кампании я провел около 150 встреч, и не было ни одного случая недовольства моим решением.

А политический выбор Михаила Добкина, с которым меня связывает десятилетняя дружба, — это его личное дело. Компании, которые я создал при прошлой власти, платят 10-12% городского бюджета. Любой мэр, если он нормальный человек, понимает, что нужно развивать город и поддерживать тех, кто платит налоги, а не сводить счеты.

Говорят, что место в списке БЮТ стоило $5 млн. Сколько заплатили вы?

— Ни копейки. Я ездил по Харьковщине, проводил встречи с избирателями, создавал местные штабы, помогал им техническим обеспечением. Безосновательных разговоров о торговле местами в списке было много, продолжаются они и сейчас. Но я горжусь тем, что в области, за которую я отвечал, БЮТ получил едва ли не лучший результат.

Что мешает формированию коалиции между БЮТ, НУ и СПУ?

— Ничего. Но я не хочу говорить на эту тему, пусть этим занимаются профессионалы-переговорщики. Не хочу, чтобы мои комментарии как-то повлияли на переговорный процесс. Во время избирательной кампании демократические силы достигли определенных договоренностей, а сейчас, когда их нужно выполнять, началось пробуксовывание.

Возможно ли создание коалиции БЮТ и Партии Регионов?

— Нет. Я уважаю Юлию Владимировну за последовательность и умение выполнять обещания. Известно, что Тимошенко неоднократно заявляла о невозможности создания коалиции в таком формате.

Президент Виктор Ющенко не исключает возможности роспуска парламента. Лично вы готовы к такому развитию событий?

— Абсолютно. Организационная структура БЮТ позволяет нам начать новую кампанию хоть завтра, ни один региональный штаб не закрыт, ни одна организация не распущена, мы готовы к любому развитию событий.

Но новые выборы потребуют новых вложений. Разве вам не жалко тратить ресурсы?

— Я не боюсь потерять деньги, хотя хорошо умею их считать. Главное — чтобы страна не потеряла время.

Возможно ли создание коалиции БЮТ и НУ, если Юлия Тимошенко не получит портфель премьера?

— На мой взгляд, на требовании премьерства для БЮТ нужно настаивать до конца. Политика — это не договоренность о продаже яблок, речь идет о выполнении обещаний, данных избирателям. Мы не можем сдать политические позиции.

Вы как бизнесмен готовы быть в оппозиции?

— Возможно, есть бизнесмены, которым в оппозиции будет сложно. Но мы во время вступления в БЮТ подписались под обязательством отойти от бизнеса. Лично я передал в управление свои компании. У меня нет бизнеса, который зависит от власти, от крана на газовой трубе, от договоренностей с премьером, губернатором или мэром. Я свой бизнес поднимал не один год и никогда не зарабатывал на отношениях с государством.

Дембельский акорд

До перестройки вы работали таксистом. Как пришло в голову стать кооператором?

— Я работал не только таксистом, а занимался всем, чем только может заняться мужчина после армии. Но самые теплые и лучшие воспоминания, действительно, оставила работа таксиста. Возможно потому, что я тогда был молодым, общался с огромным количеством людей... Кстати, именно во время работы таксистом научился находить общий язык с людьми, в жизни это мне очень помогло. При советской власти не было бизнеса, но были чаевые.

Кое-кто сейчас говорит, что он начал бизнес еще во времена СССР, но это ерунда. Советские люди не занимались бизнесом, они крутились, выживали или просто воровали. Стереотип о том, что состоятельный человек обязательно — вор, до сих пор не разрушен. Наше испорченное сознание оказалось удивительно стойким.

Когда решили заняться бизнесом?

— Мой отец основал кооператив, как только государство разрешило их создавать. Сначала я работал с отцом, а потом открыл собственное дело. Все тогда кричали, что скоро кооперативы закроют, а кооператоров привлекут к ответственности, но мы на это не обращали внимания.

Как вы стали владельцем одного из крупнейших рынков страны — харьковской Барабашовки?

— Случайно. Мы с компаньонами открыли кооператив по производству гвоздей, метизной продукции, оконных рам, ремонту и покраске машин. Со временем, когда проволока для производства гвоздей подорожала, мы закрыли производство. Нам порекомендовали арендовать болото, на котором несколько десятков лет находилась свалка. Расчистили его, засыпали землей, заасфальтировали.

В общем, сделали инвестиции. Место для рынка выбрали удачно — перекресток около метро. Но первопричина нашего успеха, на мой взгляд, заключается в том, что Харьков всегда был торговым городом. Во времена СССР в Харькове шили одежду, которая пользовалась сумасшедшим спросом.

После раскола страны текстильная продукция сосредоточилась на нашем рынке, торговцы шили ее дома или в цехах, построенных вокруг Барабашовки. Покупатели приезжали к ним сами. Сейчас все, что производится в Харькове, есть на нашем рынке. Кроме разве что автомобилей.

А мы продолжаем строить и сдавать торговые места в аренду. Все остальное продавцы делают сами: покупают, завозят и продают товар. И лично я считаю Барабашовку не базаром, а торговым центром, этаким городом в городе, построенным по принципу американских моллов. Фактически, мы трудоустроили около 60 тыс. человек, более крупный торговый центр есть только в Китае.

При этом мы постоянно реинвестируем деньги в объект. В прошлом году вложили около 96 млн грн, но, я считаю, еще не сделали и 10% необходимого. На базе ТЦ нужно создать кинотеатры, выставочный центр, сеть ресторанов и т. д.

Как вы решили проблему рэкета, процветавшего в начале 90-х?

— Не знаю, но решение этой проблемы стало залогом успеха. Защитив людей, работавших на рынке, мы тем самым дали сигнал другим торговцам — они покидали места, где не могли работать, и приходили к нам, где не было проблем ни с рэкетом, ни с милицией.

Почему же тогда Барабашовку до сих пор называют, мягко говоря, неспокойным местом?

— Огромное количество проблем, которые навешивают на ТЦ «Барабашово», не имеют ничего общего с нами. Они существуют рядом. К сожалению, рынок оброс не только соответствующей инфраструктурой, но и рядом притонов. При этом рынок каждые 15 минут проверяется пятьюдесятью сотрудниками МВД, а окружающие дома никто не проверяет. Хотя, по моей информации, корни большинства проблем следует искать именно там. Впрочем, к проверкам рынка я отношусь спокойно — конкуренция обостряется, чиновники завидуют... Заметьте, что на момент нашего открытия в Харькове было 15 рынков. Через месяц их количество возросло до 56, сейчас рынков — 65.

И мэрия, и область ставят перед собой задачу не превратить Харьков в сплошной базар. Но было бы неплохо, если бы мэр и губернатор не только ставили задачи, но и обращали внимание на доходную часть своего хозяйства. Если они это сделают, то увидят, что не только ТЦ «Барабашово» должен платить налоги, но и другие рынки тоже.

Разве они не платят?

— Я — не налоговик.

Сырные войны

Среди прочего, вы владелец сырзавода. Как повлиял на ваш бизнес запрет РФ на импорт молокопродуктов?

— Катастрофически. Я знаю, что есть компании, в частном порядке пытающиеся решить эту проблему на уровне правительства России, кое-кто даже решил. Но до введения торговых ограничений около 80% твердых сыров украинского производства продавалось в РФ. Многие производители, как и мы, годами не выводили прибыли из сырных заводов, вкладывали в развитие. Сейчас жирок, накопленный молокоперерабатывающими предприятиями, заметно спал. Великобурлуцкий сырзавод, который я контролировал, до последнего времени работал в нуль, а со следующего месяца будет работать в минус.

При этом проблема осложняется тем, что в Украине весь крупный рогатый скот пошел под нож еще пять лет назад, производителям молокопродукции пришлось закупать его за рубежом, создавать кормовую базу... А что теперь? Сотни миллионов долларов зависли в воздухе! Если отрасль еще раз упадет, она уже никогда не поднимется.

Ваш сырзавод посетили российские инспекторы?

— Нет, хотя мы требуем их приезда с первого дня конфликта. Поскольку имеем все сертификаты, согласованные с законодательством РФ, у россиян не может быть к нам никаких претензий. Но в этом вопросе больше политики, чем экономики. Надеюсь, что новое правительство решит эту проблему.

Как именно?

— Так же, как она и возникла — политическим путем. У нас с россиянами и без того хватает спорных вопросов — от проблем Черноморского флота и Керченского пролива до газовых схем и цен. И все эти проблемы, на мой взгляд, следует решать комплексно, а не запутывать клубок еще больше путем введения торговых ограничений. Мы, конечно, стараемся компенсировать потери, активизируясь в Молдове и Средней Азии, расширяя внутреннюю сеть сбыта, но кардинально это проблемы не решает.

Следует ли Украине применять аналогичные меры к российской продукции?

— Политические заявления министра АПК Баранивского комментировать трудно. Чем скорее вопросами урегулирования отношений с Россией займется кто-то другой, тем лучше. Переговоры с Россией нужно начинать с чистого листа.

Почему вы распродали хлебокомбинаты?

— Я всегда считал, что выпечка хлеба — прибыльное дело на всю жизнь. Но, как оказалось, не в Украине. Цены поднимать нельзя, закупать качественное зерно государство не помогает, предприятия требуют инвестиций, розничные сети разворовали еще перед распадом СССР. В результате приходится продавать хлеб едва ли не ниже себестоимости.

А зарабатывать, выдергивая по 20 граммов из буханки, просто противно. Кстати, бизнесмены, купившие наши активы, уже сократили производство и частично его переориентировали. Я поддерживал производство хлеба несколько лет, но сейчас вижу, что сделал глупость, хотя наш хлеб продавали даже в Москве и Курске. В случае повышения цен на газ, комбинаты, не имеющие сберегающих технологий, будут банкротиться.

Почему вы продали ФК «Металлист»?

— Это был социальный проект, я сделал все возможное, чтобы сохранить клуб. Когда мы приобрели ФК, он был по уши в долгах, футболисты не получали зарплату. Вытягивать его своими силами было крайне тяжело, я попробовал превратить клуб в народный, предложить болельщикам и местной власти выкупить часть акций. Власть оказалась равнодушной к этой идее, и она осталась нереализованной. Когда команда вышла на определенный уровень игры, я решил ее продать, так как ФК — очень дорогая игрушка.

Во всем мире на футболе делают деньги, но не в Украине. Почему?

— Не развита инфраструктура, не работают тотализаторы... В общем, тем, кто содержит футбольные и баскетбольные клубы, нужно ставить памятники.

Эстет-инвестор

Сколько стоит ваша коллекция oкимоно?

— Не скажу. Точно не знаю, но думаю, что у меня одна из лучших коллекций статуэток в мире.

Когда вы начали ее собирать?

— С детства я увлекался тремя вещами: отовсюду тащил домой морские ракушки, собак с улицы, a на деньги, которые откладывал со школьных завтраков, покупал раскладные ножи. Сейчас у меня большая коллекция окимоно, редчайших морских ракушек, интересная коллекция старинного оружия. Кроме того, достаточно давно я занимаюсь разведением собак, сейчас у меня есть одиннадцать мастифов (собираюсь приобрести еще четырех).

Чем вызван ваш интерес к орудиям убийства?

— В моем понимании оружие — не орудие убийства, а эпоха, ювелир, мастер, который десятилетиями закаливал клинок. А нецке и oкимоно я заинтересовался, когда подержал в руках оружие с филигранно сделанной костяной рукоятью. Кстати, в Японии нецке — это своеобразные визитки. Что-то наподобие мандата народного депутата в Украине.

Я, конечно, шучу. Долгое время японцы носили нецке на поясе, со временем это вышло из моды и мастера начали делать статуэтки из бивней слонов — oкимоно.

Вы эстет или инвестор, стремящийся заработать деньги на коллекциях?

— Я был бы нечестен, если бы сказал, что не рассматриваю экспонаты коллекций как инструменты капиталовложений. Но здесь как раз тот случай, когда инвестиционный потенциал напрямую зависит от эстетических вкусов коллекционера. Проблема лишь в ликвидности — антикварная вещь может десятилетиями ждать следующего сумасшедшего хозяина.

Как вы определяете ценность того или иного экспоната?

— Как и каждый начинающий коллекционер, несколько раз я покупал изделия современных китайских «мастеров». Но со временем научился отличать ценные вещи от подделок, помогает интуиция. Современный мастер делает статуэтки по современным технологиям, и каким бы хорошим он ни был — не будет вырезать целый год одно окимоно стоимостью $300-400, как это делали в старину. У меня, например, есть клинок, который начинал ковать дед, продолжил — сын, а завершил работу — внук.

Где вы берете экспонаты для коллекции?

— Это как охота. Иногда принимаю участие в аукционах, иногда — помогают друзья, иногда — интернет. Как-то был в США и познакомился с человеком, который, как и я, интересуется окимоно. Он, в свою очередь, познакомил меня с одной женщиной, она — с другой, та — еще с одним коллекционером. Так я нашел то, что искал.

Налоги при ввозе предмета старины уплатили?

— К сожалению, наше законодательство предусматривает слишком высокую пошлину на ввоз предметов культурного наследия. Этого нет нигде в мире, даже в России. Даже если кто-то покупает на Западе произведение украинского художника, он, чтобы вернуть картину на Родину, должен уплатить государству немалую сумму. Это дикость. Коллекционеры вынуждены обманывать государство. Я был свидетелем, когда на границе с парня, который вез в страну бронзовую статуэтку ценой $50, хотели взыскать пошлину $400. Парень просто подарил статуэтку таможеннику.

И все-таки: как вы ввозите экспонаты для коллекций?

— Все экспонаты моих коллекций куплены на территории Украины, что, конечно, увеличивает их цену.

Правда ли, что вы коллекционируете эксклюзивные автомобили?

— Машины я не коллекционирую, я на них езжу. Сейчас и без меня слишком много громких разговоров вокруг автомобилей. Я вам расскажу о своих автомобильных вкусах в другой раз. Замечу только, что предпочитаю Bentley.

Как вы планируете свое время, чтобы успевать заниматься политикой, бизнесом и охотой за редкими предметами искусства?

— Времени не хватает. Мой совет: вместо того, чтобы думать, что нужно встать и куда-то пойти, нужно просто встать и пойти — пока решишь, идти или нет, уже успеешь вернуться.

Вы здесь:
вверх