логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Отцы и дети Михаил КАЛЬНИЦКИЙ - «Контракты» №13 Апрель 2007г.

Дети сахарозаводчика Леонида Пятакова унаследовали менеджерские таланты отца и строили социализм


Сахарный генерал

В царские времена Киев считался сахарной столицей Российской империи. Однако в истории той эпохи остались на слуху главным образом имена сахарных «маршалов» — представителей могущественных кланов Бобринских, Бродских, Терещенко. Между тем успешное развитие отрасли было бы немыслимо без плодотворной деятельности «генералов» — специалистов-менеджеров, создававших и продвигавших отдельные предприятия по выработке сладкого продукта. Но о них мы теперь практически не вспоминаем.

Здание Киевского отделения Императорского русского технического общества, членами которого были два поколения семьи Пятаковых. Фото 1910-х гг.

Леонид Тимофеевич Пятаков был одним из самых заслуженных генералов сахарной промышленности. В этой отрасли он неизменно трудился с тех пор, как окончил в 1872 году химическое отделение Технологического института в Петербурге. Сразу после выпуска молодой технолог поступил на Млиевский сахарный завод в Черкасском уезде, принадлежавший известной фирме «Яхненко и Симиренко». Набравшись опыта, Леонид Пятаков попробовал себя в менеджменте. В 1884 году 37-летний инженер занял пост директора довольно крупного Мариинско-Городищенского сахарного завода, расположенного также в Черкасском уезде. О том, насколько успешно справлялся он со своими обязанностями, можно судить хотя бы по тому, что владелица предприятия, помещица Екатерина Балашова, доверяла ему управление заводом четверть века кряду.

Удачной оказалась и предпринимательская деятельность Пятакова. В трех губерниях — Подольской, Воронежской и Орловской — он организовал новые свеклосахарные заводы. Причем предприниматель располагал весьма ограниченными средствами, но лучшими его активами были опыт и авторитет. Он создал три товарищества по эксплуатации заводов, и инвесторы, доверившиеся ему, не прогадали. В начале ХХ века созданные Леонидом Тимофеевичем предприятия суммарно производили свыше 1,2 млн пудов сахарного песка в год.

Особую роль в бизнесе Пятакова сыграло его образование инженера-химика. Чтобы свеклосахарное предприятие приносило желаемые доходы, нужно было постоянно поддерживать его на уровне современных технологий. Одной из самых ответственных стадий производственного цикла была очистка и осветление диффузионного сока, который потом превращался в сироп для получения сахарных кристаллов путем выпаривания. Здесь применялись химические методы, и Леонид Тимофеевич внес немало усовершенствований в процессы сахароварения. Его творческая мысль получила высокую оценку в кругу коллег. Пятаков активно участвовал в деятельности крупного научно-инженерного объединения — Киевского отделения Императорского русского технического общества. Немало его статей было опубликовано в «Записках» отделения. За свои заслуги Леонид Пятаков был избран вице-председателем и почетным членом КОИРТО. Входил он и в «правительство» свеклосахарной промышленности, имевшее резиденцию в Киеве, — правление Всероссийского общества сахарозаводчиков.

Леонид Тимофеевич Пятаков
В семье — не без крамольника

У Леонида Тимофеевича и его супруги — способной пианистки, видной благотворительницы Александры Ивановны Пятаковой — было пятеро сыновей и дочь. До поры до времени Пятаковы обитали в квартире при сахарном заводе в Городище, но затем перебрались в Киев. Семья занимала квартиру в красивом двухэтажном флигеле во дворе по улице Кузнечной (теперь Горького, 5).

Бизнесмен не жалел усилий для того, чтобы ввести своих отпрысков в мир науки и техники. К примеру, старший сын Александр пошел по стопам отца и стал инженером-технологом, а впоследствии преподавал в КПИ.

Но не все наследники Леонида Пятакова оправдали его чаяния. Особенным своеволием отличался его четвертый сын Георгий (Юрий). Среднее образование он получил в Киевском реальном училище св. Екатерины. Это заведение содержала лютеранская община, так что в преподавании сказывалась немецкая техническая школа, считавшаяся тогда образцовой для всего мира. Казалось бы, способный и энергичный парень должен был получить основательный заряд знаний. Но с четырнадцати лет Георгий увлекся политикой. Он вступил в школьный революционный кружок с социал-демократическим уклоном. Пятнадцатым годом его жизни стал достопамятный 1905-й. В это время Киев сотрясали демонстрации, митинги, забастовки, в которых юный «реалист» чувствовал себя как рыба в воде. Его активность не осталась незамеченной: юношу исключили из училища. Но он не унывал. Сдал экзамены за весь курс экстерном (вероятно, помогли отцовские связи), а тем временем сошелся с группой анархистов, занимавшихся террором и экспроприациями. В 1907 году он участвовал, ни много ни мало, в подготовке покушения на генерал-губернатора Сухомлинова. К счастью для начальника края, Георгий Пятаков быстро охладел к лозунгам анархии. Он засел за марксистские книги и даже на радость отцу стал учиться на экономиста в Петербургском университете.

За три года Пятаков-младший досконально освоил экономическую премудрость и... опять взялся за крамолу. После шумных университетских беспорядков в конце 1910 года он угодил на три месяца за решетку, а потом его выгнали из университета, а заодно и из столицы. Вернувшись в Киев, Георгий быстро наладил связи с товарищами по РСДРП, стал членом партийного комитета. Впрочем, и здесь его подпольную деятельность не обошло вниманием бдительное око жандармерии. В ноябре 1913-го молодой бунтарь был сослан на поселение в Иркутскую губернию. Через несколько месяцев после прибытия на место он бежал — через Дальний Восток в Японию, а потом в Европу. С тех пор вслед за старой партийной кличкой Киевский он получил новую — Японец. В Европе Георгий Леонидович тесно общался с верхушкой большевистской эмиграции, включая Ульянова-Ленина.

Не успел Пятаков-старший отойти от нервного потрясения, связанного с четвертым сыном, как на ту же дорожку вступил и третий. Леонид Леонидович Пятаков поначалу был истинным утешением отца. Выучился в КПИ на инженера, страстно увлекался химией, уже в молодые годы был включен в состав КОИРТО. Занимаясь в институте, сторонился революционных кружков, даже искренне протестовал против политических акций в ущерб учебному процессу. Но пример младшего брата круто изменил его мировоззрение. И вот Леонид тоже засел за штудирование Маркса и оказался в рядах большевиков.

В разгар семейных треволнений, в феврале 1915 года, Леонид Тимофеевич Пятаков скончался. Его прах покоится на Байковом кладбище. Спустя два года умерла и его супруга. Самых трагических событий, связанных с сыновьями-революционерами, им не суждено было увидеть...

Леонид Леонидович Пятаков
Лозунги и кровь

Когда шла Первая мировая война, братья Георгий и Леонид оказались далеко друг от друга. Георгий был в эмиграции — занимался революционной публицистикой в Берне, Лозанне, Стокгольме, Христиании (Осло). С ним вместе колесила по Европе его верная подруга — фанатичная большевичка Евгения Бош. Леонид тем временем лежал под пулями в окопах. Он отважно воевал, участвовал в 35 сражениях, его грудь украсили солдатские Георгиевские кресты. Потом все же власти решили использовать квалификацию Пятакова и направили Леонида на оборонный завод.

Лишь после февраля 1917 года братья снова встретились в Киеве. Здесь они оба сразу активно включились в работу городского комитета партии большевиков. Георгия Пятакова выбрали его председателем. Надо сказать, что в запутанных общественных отношениях тогдашней Украины он пытался не рубить узлы, а развязывать, реально оценивая политические и экономические интересы разных слоев населения. «Выставить лозунг диктатуры пролетариата во главе с революционной социал-демократией было бы преждевременным, — отмечал в августе 1917-го «товарищ Юрий». — Нам следует вести крайне осторожную политику внутри страны, не отталкивая мелкобуржуазные массы неосторожными преждевременными уличными выступлениями. Теперь перед нами период длительного и настойчивого разъяснения мелкобуржуазным элементам нашей революционной линии».

Эта его тактика встретила сильное противодействие со стороны «левой» части комитета. Самой рьяной противницей Георгия Пятакова была Евгения Бош, стоявшая во главе областного партийного комитета. Она требовала скорейшего вооруженного восстания и диктатуры пролетариата. Ее союзником стал Леонид Пятаков. Он руководил военной организацией комитета, регулярно выступал на митингах, не забывая надеть своих «Георгиев» для привлечения сердец солдат-окопников. Зажигательные речи Леонида, призывавшие к революции во имя мира и земли, вызывали бурю восторга.

Подчинившись мнению большинства партийцев, Георгий Пятаков возглавил революционный комитет, поднявший в Киеве октябрьское восстание 1917 года, покончившее с властью Временного правительства. После этого началось нелегкое выяснение отношений между большевиками и Центральной Радой — противниками и сторонниками независимой Украины. В разгар этих сложных событий Георгия Леонидовича неожиданно вызвали в столицу Советской России Петроград. Его экономическое образование в объеме трех курсов университета посчитали подходящим для того, чтобы... вверить руководство национализированным Госбанком.

А Леонид остался в Киеве. Здесь назревал вооруженный конфликт, и фронтовик Пятаков вел активную большевистскую агитацию в украинизированных воинских частях. Кончилось это трагически. На исходе декабря отряд гайдамаков ворвался в квартиру Пятаковых на Кузнечной, захватил Леонида и увез в неизвестном направлении. Лишь через три недели его изуродованное тело нашли на окраине города. На груди оказалась глубокая воронка, а руки были изрезаны. По мнению врачей, Леониду Пятакову живому высверливали шашкой сердце, а он конвульсивно хватался за клинок...

Георгий Леонидович Пятаков
Командир трудовой армии

Пока в Киеве гремели выстрелы, в советском Петрограде новая власть разбиралась с банковской системой. Остававшиеся в своих кабинетах дореволюционные чиновники Государственного банка не торопились переходить на службу к большевикам.

В классической довоенной киноленте «Выборгская сторона» решительный работяга-революционер Максим в компании красных матросов явился в банк и быстро навел там порядок. Когда фильм вышел на экраны, те, кто в действительности проводили эту операцию, были уничтожены машиной сталинского террора. Фактически же сопротивление старого аппарата сломили в ноябре 1917 года главный комиссар Государственного банка — дворянин, воспитанник Московского университета Валериан Оболенский и его помощник — сын сахарозаводчика Георгий Пятаков. Правда, методы «уговаривания» банковских чиновников в фильме едва ли преувеличены: известно, что у новоявленных комиссаров на руках были десятки ордеров на арест, в которые оставалось вписать только фамилии...

Словом, банковский кризис был ликвидирован, и в Советской республике возобновились платежи. В декабре Оболенского перевели в ВСНХ, а главным комиссаром банка стал Георгий Пятаков. В течение грозных, напряженных недель, вплоть до февраля 1918-го, он исполнял эти обязанности, уже тогда показав себя решительным и энергичным организатором. Но тогда же большевистское руководство увидело, что у Пятакова имеются свои политические взгляды и он просто так ими не поступится. Когда ЦК дал санкцию на подписание Брестского мира, Георгий Леонидович категорически выступил против. И, отказавшись от руководства банком, отправился воевать против немцев на оккупированной украинской земле.

Надо сказать, что отношение к УНР и украинской державе у Пятакова было крайне отрицательным. И не только из-за гибели брата от рук гайдамаков. Он вообще был противником национального самоопределения, заявляя: «При социалистической организации хозяйства независимость наций совершенно невозможна, да и никому не нужна». Говоря конкретно об Украине, Георгий Пятаков в том же ключе без обиняков излагал позицию Советской республики и большевистской партии в отношении украинского суверенитета и Центральной Рады: «Поддерживать украинцев нам не приходится, ибо это движение неблагоприятно для пролетариата. Россия не может существовать без украинской сахарной промышленности, то же самое можно сказать об угле (Донбасс), хлебе и т. д.». Эти его фразы пришлись не по душе Ленину. Вождь большевиков мог в душе разделять мнение Пятакова, но на словах все же старался декларировать принцип самоопределения наций.

Как бы то ни было, в раздираемой войнами Украине Георгий Пятаков занимал ведущие позиции в советской верхушке, побывал на постах руководителя ЦК республиканской компартии, главы правительства УССР. Впрочем, ни на одной должности подолгу он не оставался. То его назначали комиссаром советских соединений на ответственных фронтах, то вдруг вверяли ему Академию генерального штаба, то опять привлекали к руководству Народным банком — в условиях военного времени его решительность и работоспособность пришлись очень кстати на самых различных постах. Оценил Пятакова и второй человек в советской иерархии — Лев Троцкий. Они вместе «экспериментировали» на Урале, где в январе 1920 года 3-ю армию Восточного фронта со всей ее структурой преобразовали в так называемую 1-ю армию труда. То была квинтэссенция экономики «военного коммунизма» — обязательный труд, подчиненный армейской дисциплине.

Кончил дело — умри смело

Завершилась война, и перед Георгием Пятаковым открылось широкое поприще хозяйственной деятельности. Хотя он формально не входил в политбюро, но среди большевиков был очень заметен. Достаточно сказать, что Ленин в «Письме к съезду» назвал 34-летнего Пятакова среди «самых выдающихся сил» молодого поколения партийцев. Правда, дал ему двойственную характеристику: «Человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством и администраторской стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе». Действительно, в политике Пятаков оставался своенравным, к примеру, резко возражал против введения НЭПа.

Впрочем, безработица ему не грозила. Первый послевоенный «экзамен» он сдал в Донбассе на должности председателя Центрального правления каменноугольной промышленности. Для преодоления разрухи требовалось топливо, и перед Пятаковым поставили задачу немедленно и резко поднять выработку угля. Задача была выполнена. И тогда Георгия Леонидовича назначили руководителем Главного управления по топливу. Потом, по мере возникновения новых проблем, его перебрасывали на посты зампреда Госплана и Совета народного хозяйства, председателя Главного экономического совета, поручили руководство Главным концессионным комитетом.

Будучи настоящим трудоголиком, Пятаков забывал за работой о бытовых вопросах, ходил в потертом костюмчике не по росту, даже не каждый день успевал пообедать. Он хорошо владел иностранными языками и систематически вел переговоры с западными контрагентами, заключал сделки, не раз выезжал за границу для подписания контрактов на громадные суммы. При его содействии поступало импортное оборудование на шахты Донбасса, металлургические предприятия юга Украины, машиностроительные заводы Урала. Европейские предприниматели были поражены: человек, который уполномочен распоряжаться астрономическими суммами, выглядит скромнее последнего клерка в европейском офисе!

Но вот настало время, когда Троцкого — кумира Пятакова — сбросили с пьедестала, а самого Георгия Леонидовича от греха подальше отправили торгпредом во Францию. Потом, когда Пятаков принес заверения в своей лояльности Сталину, его опять вернули в руководство советской экономикой. В третий раз поручили руководить Госбанком, затем назначили заместителем наркома тяжелой промышленности. Наркомом, как известно, был Григорий Орджоникидзе. Но Серго не имел ни экономического, ни технического образования. Пожалуй, правильно будет сказать, что истинным, теневым руководителем тяжелой промышленности всего СССР, исполнителем грандиозных программ индустриализации был именно Пятаков.

Отрекшись от Троцкого, Георгий Леонидович не склонен был безоглядно плясать под дудку Сталина, и кремлевский вождь мысленно вынес ему приговор в своем духе. Но до поры до времени скрывал недоброе отношение — все же Пятаков был полезен. А вот в сентябре 1936 года его «взяли» по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра». Играя на привязанности к жене и сыну, вынудили арестанта дать самые нелепые и унизительные показания. А в начале 1937-го приговорили и расстреляли в подвалах НКВД. Реабилитировали «подлого троцкиста» только в 1988 году, место его захоронения неизвестно. Брат Леонид покоится в братской могиле революционеров в Мариинском парке. А на Байковом кладбище уцелело надгробие Леонида Тимофеевича Пятакова — инженера, сахарозаводчика и активного строителя старого порядка, который с такой же активностью разрушали его сыновья.


Кстати

На время пребывания Георгия Пятакова во главе Народного банка РСФСР пришлась первая эмиссия советских денег (в ту пору, в конце 1918-го, для насыщения «денежного голода» в оборот запускали даже старые царские облигации и отрезанные от них купоны). Собственно говоря, «эмиссия» заключалась в том, что были использованы клише кредитных билетов номиналом от 1 до 1000 рублей, подготовленные еще Временным правительством, с соответствующей эмблематикой — «ощипанными» двуглавыми орлами. От новых эмитентов на купюры попали только дата «1918» и подписи управляющего банком и кассира. За управляющего расписался лично Георгий Леонидович Пятаков. Так эти кредитки и называли в народе — «пятаковки».

Вы здесь:
вверх