логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Гарри и волшебный Глобус Константин СИМОНЕНКО, Вадим КУЛЬПИНОВ, фото Константина СОЛУНСКОГО - «Контракты» №29 Июль 2007г.

Новый участник передачи «Акулы бизнеса» Гарик Корогодский не умеет торговать, поэтому зарабатывает на тех, кто умеет


10 секунд на ЧТЕНИЕ

В интервью Контрактам Гарик Корогодский, совладелец ТЦ «Глобус», рассказал о том, что:

1) время менеджеров-самоучек проходит

2) отпетый жулик лучше всех умеет произвести впечатление честного человека

3) три хороших менеджера могут сделать прибыльным даже не очень удачный проект

Те, кто впервые видит Гарика Корогодского, могут подумать, что повстречали модного тусовщика, а не бизнесмена. Однако за некоторой небрежностью в движениях, иногда нарочито грубоватыми шутками кроется цепкая хватка опытного бизнесмена.

Его умение договариваться помогло сохранить дружеские отношения с бывшими партнерами и работодателями, а также войти в долю многих успешных предприятий, не имея ни одной собственной компании. Любитель путешествий, тенниса и азартных игр Гарик Корогодский рассказал Контрактам, как неумение торговать превратить в системный бизнес.

Киевские игры

Говорят, вы плохо учились в школе, но разбирались в иностранных лейблах лучше, чем в грамматике...

— Да всякое было... В начальных классах я даже выигрывал математические олимпиады. Зато потом мне выдали свидетельство об окончании восьми классов в обмен на обещание, что уйду из этой школы учиться куда-нибудь в другое место. Я спекулировал, играл в карты и тому подобное.

Значит, вы были трудным подростком?

— Представьте себе. Не сидел за разбой, но детство и юность у меня действительно прошли очень бурно. Я родился на Пушкинской, а вырос на Соломенке и Отрадном. Кто знает, тот поймет. Многие мои одноклассники с Отрадного до сегодняшнего дня не дотянули. Выжить в этом районе было непросто. Зато это была хорошая школа.

Чему вы там научились?

— Не ждать, когда тебя ударят первым.

Там же вы обучились играть в карты?

— Не угадали. Папа после работы играл в преферанс с друзьями. Чтобы я не мешал им, со мной играли в более простые игры с небольшими ставками. Мне тогда было лет десять. Потом, уже подростком, я сам стал играть в Гидропарке, на Молодежном пляже.

Меня, щуплого, в очках, по легенде — профессорского сынка, старшие игроки сажали играть в нарды со взрослыми дядями с Кавказа. Так как я чаще выигрывал, чем проигрывал, в конце удачного дня мне на дорожку давали 15-20 советских рублей.

Когда вы получили первый предпринимательский опыт?

— Как только пошел в школу. У меня очень большой опыт продаж. Я в торговле почти 40 лет. С первого класса приторговывал жвачкой, потом постепенно дошло до джинсов — продавал, например, Lee Cooper.

Гораздо позже, став предпринимателем, без колебаний согласился делать бизнес с этой торговой маркой, хотя теперь это совершенно не мой профиль. Сейчас у нас с партнерами 15 магазинов по всей Украине.

Вы приставали к иностранцам?

— Нет. Я скупал товар у тех, кто приставал к иностранцам. Дело в том, что я и сейчас не могу подойти к человеку и предложить ему продать или купить что-либо.

Как же вы делали бизнес?

— Желающие сами подходили ко мне и спрашивали: «Жвачка есть?» А это совсем другое дело.

Вас пытались пристыдить, увести со скользкой дорожки спекуляций и азартных игр?

— Да. Отец моего школьного друга, член родительского комитета, однажды пришел к нам домой и сказал, что меня плохо воспитывают. Для начала папа спустил его с лестницы. А потом, конечно, дело дошло и до меня.

Зачем же уважаемого человека и с лестницы?..

— Мой папа был прорабом на стройке и не терпел критики. Он очень не любил, когда его отвлекали по этому вопросу.

А вы как относитесь к критике?

— Как папа. Объективно меня критиковать не за что, а к необъективной критике отношусь очень плохо. Я за жесткое единоначалие как в бизнесе, так и дома.

— Что вы делали после окончания школы?

— Учился на строителя-электрика в техникуме и продолжал накапливать опыт в торговле. Кстати, это был единственный случай, когда папа пошел на нарушение закона.

За мое поступление он отдал 10 мешков казенного цемента. После окончания техникума уже самостоятельно поступил в Московский железнодорожный институт на факультет электрификации.

Москва слезам не верит

Почему выбрали Москву?

— Евреев неохотно принимали в украинские вузы, зато прекрасно брали в армию. Существовала некая квота, скажем, 10 мест. Причем восемь будущих студентов уже были известны пофамильно.

Соревноваться с пятью тысячами абитуриентов, чтобы попасть на эти почти мифические две вакансии, я не собирался. Но и в армию идти не хотел.

Чем зарабатывали на жизнь?

— Сначала спекулировал театральными билетами. Была выстроена целая система перепродажи, вне которой купить билет на хорошие места было почти невозможно. Например, мы с друзьями обилечивали любителей Театра эстрады.

Для этого мы организовывали 150 студентов, ставили их в очередь, где каждый брал два билета по госцене — один оставляли себе, а второй отдавали нам за то, что мы разрешили им стать первыми в очередь. Билеты опять-таки я не предлагал. Все знали, что они у меня есть, подходили и спрашивали.

Куда смотрела милиция?

— Однажды меня задержали в валютном магазине «Березка» с 51 билетом в Большой театр. Такое количество билетов по законам того времени тянуло на уголовное дело. Многие этого не помнят, но спекуляция билетами в Большой тогда приравнивалась к спекуляции валютой и черной икрой.

Кстати, формально икра считалась валютной ценностью. К счастью, все обошлось. Я три раза громко повторил, что у меня билетов с собой не было, и милиционеры отпустили меня, оставив билетики при себе.

Страшно было торговать из-под полы?

— Нет. Это же fun (англ. — забава). Впрочем, бояться было некогда, постепенно бизнес укрупнялся. Это уже были фуры с кофе и машины с икрой.

Где взяли деньги на закупку товара? Одно дело — продавать жвачку и джинсы, совсем другое — машины с икрой.

— Жвачечка к жвачечке — вот уже ящичек икры. Шучу, конечно. До 25 лет у меня все проедалось, и никаких сбережений не было. Мало того, когда женился в 1987-м, мое состояние исчислялось отрицательными величинами — долг составлял 4 тыс. руб,

. К тому времени я уже полгода спекулировал компьютерами. Долго не мог продать ни одного компьютера, но упорно продолжал заниматься этой торговлей.

Неужели они никому не были нужны?

— Наоборот, раскупались, как горячие пирожки. Сложность в том, что у потенциальных покупателей быстро заканчивались деньги, а у продавцов — товар. Трудно было подгадать, чтобы у одного было то, что нужно другому.

Зато когда я продал первый компьютер, не только смог погасить долг, но и заработал 6 тыс. руб. Больше всего радовало погашение долга: кредиторы уже давно намекали, что пора рассчитаться.

Нынешних деловых партнеров вы тоже нашли в Москве?

— Да. У меня есть два друга и партнера, Михаил Шпильман и Александр Меламуд. Мы все в доле, ни у кого из нас нет своего отдельного бизнеса. Так повелось еще с института. В студенческие годы, если у кого-то из нас были деньги, то остальные не оставались голодными.

На последнем курсе мы заметно разжирели. Я работал в автобусном парке. Если помните, много лет назад в салонах автобусов стояли кассы, где за брошенный пятачок пассажир мог оторвать себе билет. Кассеты с мелочью надо было ночью снимать, закрывать и пломбировать.

При определенном нарушении технологии из кассеты можно было достать немного монет. Работая с 11 вечера до 5 утра, можно было набрать больше 100 рублей за смену. Устроиться туда было непросто, хотя работа была тяжелой. В мороз, например, перчатки одеть нельзя — денежек тогда не чувствуешь.

Часть мелочи меняли в Москве. А мой друг отвозил эти деньги в Киев, где моя мама, бухгалтер на заводе, выдавала нашими пятаками зарплату. Ей соврали, будто с нами так рассчитываются за работу в автобусном парке. Сегодня этот мой друг и сосед по комнате — известный украинский политик. Сразу замечу, что помогал он нам совершенно бескорыстно.

Когда вы поняли, что с этими людьми можно работать вместе?

— Давненько, засечку я не ставил. Кроме того, обычно наши мнения по какому-то вопросу не совпадают, как шутит один мой партнер: «Есть три мнения: два неправильных и одно мое». Но нам это и помогает.

За все время сотрудничества у нас не было ни одного конфликта на почве дележа. Не то что конфликта — даже недопонимания не случалось.

Как этого удалось достичь?

— Повезло, наверное. Саша, например, осуждал мои спекуляции, но спустя некоторое время, когда это стали называть бизнесом, стал партнером. С 1992 года мы работаем вместе.

Помню, зарегистрировали МНПП «Свобода» в честь победы над путчистами. Да, мы были романтиками и даже стояли в рядах защитников Белого дома.

Чем занималось это предприятие?

— Всем, на чем можно было заработать хоть 20 копеек. Уже в 1992 году мы активно кредитовались в банках. Это тоже был бизнес. Взять кредит, проконвертировать его, а через два года отдать, продав валюту и оставив разницу себе. Инфляция с лихвой покрывала обслуживание по кредиту.

Это был дикий бизнес. Однажды завезли 2000 факсов, когда еще многие в России не знали такого слова. Потом была партия водки. Или, например, поехали с другом в Сингапур. Нам сказали, что там хорошо идут чешские хрустальные люстры. Привезли с собой две. Но на месте выяснилось, что подойти и предложить товар мы стесняемся. А у нас, как назло, ни один сингапурец не спросил о люстрах.

Вы преуспевали в продажах, не умея торговать?

— Да, ведь я могу построить систему по продаже любого товара. Зато продавать и покупать бизнесы — это мое. Я умею договариваться о распределении обязанностей, собственности и прибыли.

Так в чем же искусство продаж?

— В том, чтобы найти менеджера, который будет что-то продавать. Ему надо все рассказать о товаре и объяснить, кого взять на работу и как построить систему продаж.

Когда вы начали заниматься системным бизнесом?

— Уже после переезда из Москвы в Киев, примерно в 1995-м. До того мы дважды в месяц ездили в Сингапур, системно скупали технику и также системно ее продавали. Была системность в действиях, но не было системности в бизнесе.

Что заставило вас переехать?

— Нужно было что-то кардинально изменить, чтобы перейти от дикого бизнеса к цивилизованному.

Тем не менее в Москве всегда можно было заработать больше.

— Мы неплохо зарабатывали. Но вся наша работа состояла в том, чтобы в течение дня сделать семь телефонных звонков и ответить на пять. Нам стало скучно сидеть в офисе и в перерывах между телефонными разговорами играть в карты.

Чем вы занялись в Киеве?

— Предложили руководству российской компании «Альфа-Групп» организовать в Украине представительство по торговле нефтепродуктами. Новую компанию назвали «Альфа-Нафта». У нас был миноритарный пакет.

Как вам удалось добиться аудиенции?

— Наш приятель работал в этой компании топ-менеджером. Он и сообщил о том, что Альфа ищет способ, как организовать бизнес в Украине. И порекомендовал нас руководству компании.

То есть вы пытались продать свою идею, подобно соискателям в проекте «Акулы бизнеса»?

— Совершенно верно. И нашу идею купили. Во-первых, потому что учредители Альфа-Групп знали нас по бизнесу в Москве. А во-вторых, мы предложили им купить три пары умных глаз и работящих рук.

То есть россияне получали трех топ-менеджеров, пусть ничего не смыслящих в торговле нефтепродуктами, но готовых работать в Украине.

Как правило, инвесторы хотят, чтобы соискатель рискнул своими деньгами. Вы что-то вкладывали в проект?

— Символически. Уставный фонд украинской компании составил $200 тыс. На эти деньги надо было снять помещение, нанять персонал, закупить оргтехнику и как-то заявить о себе. Но за короткое время компания смогла заработать миллионы.

С чего вы начали свою деятельность?

— Сняли три номера в гостинице «Лыбидь» и квартиру под офис. Вскоре дело пошло. Правда, через два года мы расстались с Альфа-Групп, сохранив хорошие отношения. Нам даже позволили сохранить название «Альфа-Нафта».

Поработав какое-то время самостоятельно, продали компанию московской группе АРЧ и еще лет пять помогали ее развивать.

То есть у вас была бригада управленцев-подрядчиков?

— Точно. Все решают кадры. Если мне предложат какой-то проект и в нем будут три хороших топ-менеджера, уверен — этот проект заработает, даже если сам бизнес не очень прибыльный.

Говорят, нефть — криминальный бизнес?

— Это абсолютно такой же бизнес, как и все остальные, только требует больших инвестиций.

Почему же вы его оставили?

— Сложилась ситуация, когда три таких амбициозных и дорогих менеджера, как мы, стали не нужны. В компании выросли свои кадры, за это время набравшиеся опыта и знаний, они и заменили нас.

Где вы брали знания для управления компанией?

— Вся наша МВА — двор на Отрадном и факультет электрификации в Железнодорожном институте. Я не могу похвастаться, что мы читали специальную литературу. Жизнь понемногу чему-то научила. Но это совсем не означает, что учиться бизнесу не нужно. Я считаю, что время таких менеджеров, как мы, постепенно уходит.

Вы строили бизнес, руководствуясь только интуицией?

— Нет, конечно. Очень многому научились, работая в Альфа-Групп. Там был системный бизнес. Мы смотрели, как он организован, как устроена система управления. Например, могли долго дискутировать втроем, как решить ту или иную задачу.

А потом в Москве нам могли сказать: ваши три мнения — ерунда, есть четвертое и оно правильное. Я думаю, наша заслуга в том, что мы верили им, не проверяя ошибочность собственных суждений. В противном случае компания, возможно, достигла бы тех же результатов не за три года, а, скажем, за шесть-семь лет.

Чему вас это научило?

— Что нет ничего невозможного, непонятного или слишком сложного. Все, что кажется непонятным, до нас уже изучено, описано и проговорено. Есть свои правила поведения в различных бизнес-ситуациях. Помню, первую растаможку танкера с нефтью в порту Рени. Мне казалось, что происходит апокалипсис в рамках отдельно взятого порта: бандиты, милиция, движение какое-то. Словом, военная ситуация. Москвичи сказали, что изнутри проблемы не видно, она видна только со стороны. Так и оказалось.

Как же вы выпутались?

— Интерес у нас один — заработать деньги. Обычные расходы, как, например, на транспортировку груза.

Если всем платить, недовольными останутся москвичи, недосчитавшись прибыли.

— Нет. У нас был договор: мы не воруем, а вы нам верите. Если вы перестаете верить, мы уходим. Конечно, нельзя платить одновременно и милиции, и бандитам. Нужно выстроить систему, действующую по определенным правилам.

Бюджет нефтяной компании позволял выстроить такую систему безопасности, чтобы нас не трогали. Конечно, свою роль сыграло известное имя российской компании, которое нас тоже оберегало.

Доходное место

Чем занялись после того, как оставили нефтяную компанию?

— Еще во время работы в Альфа-Нафта мы организовали фитнес-центр «Аквариум». И стали вкладывать средства в недвижимость.

Почему первым объектом стал фитнес-центр?

— Когда я работал в Москве, пристрастился к походам в фитнес-клуб, а в Киеве таких центров не было. Пришлось построить. Чтобы не изобретать велосипед, обратились в московскую сеть, которой принадлежал клуб, куда я ходил.

Вы хотели застолбить за собой этот вид деятельности в Украине?

— Нет, мне просто нужен был клуб, куда я мог бы ходить заниматься спортом. У меня нет цели заработать все деньги. Количество денег возбуждает меня только тем, что их можно потратить. Я не хочу войти в топ сколько-то. Деньги мне нужны для ощущения свободы, чтобы тратить их на путешествия и прочие маленькие радости жизни.

Почему вы занялись торговой недвижимостью?

— Этот проект нам предложил друг, его идея показалась настолько привлекательной, что мы дали согласие буквально за несколько дней. Никаких расчетов и тем более статистики по работе моллов (mall, англ. — крупный магазин, как правило, за городом) в Украине не было. Мы были нефтяниками, а он банкиром.

Вас прельстило, что собирать арендную плату легче, чем торговать нефтью?

— Вы слишком упрощаете. Такой бизнес эксплуатировать легче, но построить его труднее. Сейчас многие, кто решается строить торговый центр, делают это первый раз в жизни. Хорошо, если им удастся найти толкового консультанта. В противном случае инвестор рискует получить малоприбыльный, а то и вовсе убыточный бизнес.

Когда мы строили свой молл, многого не знали и сделали несколько ошибок. Следующий магазин будет лишен недостатков Глобуса (Глобус — подземный торговый центр под Майданом Незалежности в Киеве. — Прим. ред.).

Каких именно?

— Во-первых, мы потратим деньги на составление концепции. Для большого молла это несколько сотен тысяч долларов. Специалист-концептуальщик должен определить, где и какой товар лучше всего будет продаваться. Например, приглашенный нами западный специалист дал несколько дельных рекомендаций относительно того, что можно исправить в уже существующем проекте 1-й линии Глобуса (тогда были смонтированы бетонные конструкции).

По его совету, мы разрушили один эскалатор со второго этажа и, развернув, построили его с другой стороны. По первоначальному проекту он «убивал» 3 тыс. кв. м. Если бы мы оставили все как есть, то могли бы получать с арендаторов этого этажа вдвое меньше денег, чем сейчас.

Кроме того, на третьей линии Глобуса пришлось дать место многим якорным арендаторам (они генерируют большой поток посетителей, но за это платят меньше денег арендодателю). Это снизило общую доходность проекта. Концептуальщик объяснил ошибку просто: круглое не работает (один из торговых залов Глобуса — круглый. — Прим. ред.).

Почему?

— Мы не спрашивали. Для него, построившего за 30 лет массу торговых центров, это аксиома. Пришлось вытягивать проект за счет очень точного расположения магазинов и якорных арендаторов.

Но мы верим ему на слово, потому что сами столкнулись с тем, что в зависимости от того, на какую сторону улицы выходит витрина, выторг отличается в 1,5 раза. Нельзя пропускать бизнес только через свое понимание, нужно обязательно слушать специалистов.

Почему же вы не сделали этого до начала строительства?

— Когда мы выиграли конкурс, стройка уже шла полным ходом. Поэтому мы оказали влияние только на то, что еще могли изменить и уговорить проектантов внести изменения в документацию.

Кстати, вы считаете себя хорошим переговорщиком?

— Я вообще считаю себя хорошим человеком, хотя и не лишенным ряда недостатков. Но переговоры — одно из наименее слабых моих мест. Я никогда заранее не составляю план беседы и не собираю досье на того, с кем буду говорить. Во многом полагаюсь на интуицию.

Неудачи были?

— Конечно. Но у меня есть установка: неудачи надо забывать. Я вообще считаю, что любым проблемам надо показать «фак» и они исчезнут. Поэтому всем своим сотрудникам я сказал, что если есть проблема, но все живы и здоровы, то она должна вызреть, чтобы о ней докладывать. Часто, вызревая, проблема рассасывается сама собой.

Поэтому каждый звонок о том, что у нас есть проблема, уже является должностным преступлением.

Вы считаете, что менеджер, докладывающий о проблеме, расписывается в собственной беспомощности?

— Да! Во-первых, в том, что он не способен решить проблему, а во-вторых, что создал ее (действием или бездействием).

Как выбираете сотрудников?

— У меня работают либо три дня, либо вечно. Произвести впечатление честного человека может только жулик. Произвести впечатление и быть честным — две больших разницы.

Как вы их разделяете?

— Посмотришь человеку в глаза, поговоришь с ним полчаса и становится ясно — обманет он тебя или нет. Например, в Киеве часто путают два иностранных слова дресс-код и фейсконтроль.

А в Москве есть несколько человек, очень дорогих специалистов высочайшей квалификации, которые могут из толпы желающих пройти в клуб выбрать тех, кого здесь не пустили бы даже в пельменную. Могут не пустить даже дорого одетую публику. Они не знают этих людей, достаточно того, что посмотрели им в глаза.


Персона

Родился 4 августа 1960 года в Киеве.

Образование: в 1985 г. окончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта по специальности «Электрификация железнодорожного транспорта».

Семья: жена и четверо детей.

Чем гордится: семьей, друзьями.

За что стыдно: не бывает.

Жизненное кредо: у меня всегда все супер.

Хобби: теннис.

Последняя прочитанная книга: «Приключения бравого солдата Швейка» на украинском языке (очень смешно, еще не дочитал).

Вы здесь:
вверх