логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Греческие орешки Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК - «Контракты» №30 Июль 2007г.

Как благодаря грекам средневековый Львов стал международным деловым центром


Турецкая экспансия и падение Византии привели к тому, что согнанные с насиженных мест греческие предприниматели в середине XVI века подались во Львов. Одни прибыли через Молдову, где у них раньше были контакты и бизнес-интересы, другие пришли через западные европейские государства. С середины XVI до начала XVII века в финансовых книгах Львова значилось более 700 греческих купцов.

Основным бизнесом, на котором греческие купцы делали свой капитал, было вино. В финансовом отчете таможни зафиксировано, что, в частности, в 1544 году с острова Крит через Молдову во Львов было привезено 260 бочек муската и мальвазии. Но не все спиртное выпивалось в городе. Бочки с вином при посредничестве польских и армянских купцов путешествовали через Восточную Европу в немецкие земли. Широкие контакты, которые были у греков в северном православном мире, упрощали им торговлю.

Через Львов был проложен меховой путь из Московии на Восток. Главным потребителем пушнины была Турция. Тамошние вельможи, как и московские бояре, любили пышные церемонии, украшенные меховыми аксессуарами. Поэтому при дворе султана особенно ценили меховые подарки: кожи и одежды, украшенные пушниной. Например, как свидетельствуют исторические хроники, купец Г. Лангиш экспортировал в Константинополь соболиные меха на 6000 талеров.

Ехал грека через Львов

Львовское купечество встретило эмигрантов, прибывших отвоевывать место под торговым солнцем, не очень лояльно. Главным оружием в борьбе с конкурентами была идеология. Поскольку греки исповедовали православие, у здешних католиков всегда хватало объективных и субъективных оснований, чтобы предъявить обвинения иностранцам в шпионаже в пользу Турции или Московии. Особенно подмочили репутацию греков резонансные факты подделки документов (рекомендательных писем, грамот), а также манипуляции чужими влиятельными должностями и именами. В одном из судебных дел фигурирует Константин Корпа, который, прикрываясь именем турецкого султана, перевозил через таможню товары других купцов. В конце XVI столетия во Львове авантюриста одели в кандалы.

Предвзятое отношение местной власти к грекам перерастало в финансовый пресс. Если польские или армянские купцы, согласно решению львовского магистрата, платили на таможнях универсальный налог на товары, исчисляемые поштучно, сундуками, мешками, то к грекам был дифференцированно-дискриминационный подход: у них облагали налогами или единицу тары, или партию товара — в зависимости от того, из чего можно было «выторговать» большую сумму. Налоговое рвение муниципальной власти основывалось на частнособственнических интересах, поскольку 2/3 средств направлялось на нужды города, а 1/3 — непосредственно райцам (депутатам). В 1580 году король предоставил городу право собирать по 7,5 гривен с каждой бочки венгерских и валахских вин, а с греческих (мальвазии и муската) в два раза больше — 15 гривен.

Кроме официального взимания пошлин и налогов, не менее популярными, чем сегодня, были теневые поборы: взятки брали староста, магистрат, подвоеводы, городские слуги, таможенники, палач, военные, офицеры.

Кроме того, стабильность предпринимательской деятельности греков зависела от взаимоотношений между Речью Посполитой и Османской империей, Молдовой и Московией. Межгосударственные обострения отношений бумерангом ударяли по греческому бизнесу: власть при любой возможности взыскивала с них дополнительные штрафы. Например, в 1590 году польский король приказал, чтобы все греки, которых назовет валахский воевода Янкул, выплатили долги.

Успенская касса

Чтобы крепко пустить корни в галицкий рынок, купцы Эллады выработали определенные принципы: держаться вместе, хорошо зарабатывать — так как за деньги можно было решать бюрократические вопросы — и вступать в брак с представительницами местных семей. Профессиональные объединения греков базировались на принципах православной веры. Греческие купцы вместе с единоверцами-украинцами создавали православные братства или становились членами уже сформированных национально-религиозных общественных организаций. Наиболее влиятельным было Успенское братство (позднее — Ставропигийское), объединявшееся вокруг главного православного храма Львова — Успенской церкви.

Кроме ежегодных взносов — шесть грошей, братчики не скупились на щедрые пожертвования для деятельности своей организации. Например, купец Дмитрий Маркочан в своем завещании отписал 200 злотых православному обществу. Успенская касса, в частности, финансировала школу, славившуюся по всей Украине, где преподавали известные ученые, писатели. Наравне с украинским там изучали и греческий язык. Пожертвования направляли также на содержание госпиталя, открытого в 1522 году, работу типографии. В 1585 году Успенское братство создало собственное полиграфическое предприятие.

Для этого у ростовщика Якубовича выкупили оборудование, принадлежавшее первопечатнику Ивану Федоровичу (Федорову). Благодаря бизнес-подходу и в общественном деле пожертвования не проедали, а приумножали: в типографии в целом было оттиражировано 160 тыс. экземпляров книг. Только за один год братчики продали полиграфической продукции на 17 тыс. злотых. Заработанные средства реинвестировали в ремонт церкви, содержание школы и больницы. Решение о расходовании совместного капитала принималось в том случае, если за него голосовало большинство членов братства.

Новые купцы, приезжавшие в Галичину, могли рассчитывать на правовую и медицинскую поддержку греческих старожилов. С другой стороны, братство, протянувшее руку землякам, в скором времени получало финансовую отдачу.

В 1788 году уже австрийские власти, видевшие в Успенском братстве остров финансово-идеологической независимости, закрыли его.

Этнический расчет

Эффективным инструментом для греческих купцов, которым не хватало средств на приобретение недвижимости в городе и получение городского права, служил брак по этническому расчету. Он также надежно защищал бизнес-интересы. Тенденция этнических браков у приезжих греков была довольно сильной. Этому способствовала единая православная вера, в которой находились украинки и сыновья Эллады. Причем узами Гименея объединялись не только купцы средней руки, получавшие «капитальную» поддержку от галицкой семьи, но и богатые предприниматели, покупавшие за собственные деньги социальный статус. Во втором случае величина приданого невесты для греков не имела значения. На этнических браках формировались семьи Лангишей, Изаровичей, Папарей, Мазараки.

Но не все греческие купцы оседали во Львове. В начале XVII столетия, как писал известный историк Денис Зубрицкий, во Львов каждый год прибывали и покидали город несколько сотен купцов из разных стран, в том числе греки, торговавшие за наличный расчет или на бартерных началах (с Галичины везли австрийские, валахские товары).

Один из богатейших греков Константин Корнякт в 1575 году взял без значительного приданого в жены представительницу одного из самых уважаемых галицких родов — Анну Дидушицкую, с которой родил шестерых потомков: троих сыновей и трех дочерей.

Логистика под Ратушей

Костянтин Корнякт

Во Львов выходец с острова Крит Константин Корнякт прибыл опытным предпринимателем, который прошел школу бизнеса в Константинополе и курсы чиновничества в Молдове (Валахии). В столице Византии, только разменяв третий десяток лет, Корнякт сделал блестящую карьеру купца. А в Молдове, куда он переехал со временем, Константину поручили ответственное финансовое дело — кресло казначея в правительстве тамошнего господаря Александра Лапушняну.

Но основной капитал Корнякт унаследовал от старшего брата Михаила, который первым проторил дорожку в западный Львов и вместе с партнером-итальянцем Антонием Пандульфи в течение почти двух десятков лет был эксклюзивным дистрибьютором в Галичине производителей престижных греческих вин — муската и мальвазии. Приумножило унаследованные Корняктом богатства стечение трагических обстоятельств. Большие кредиты, которые Михаил взял у господаря Молдовы — земляка-грека Якуба Базилика по прозвищу Деспот, также осели в кошельке Константина. Так как в один год (1563-й) и должник, и кредитор — один своей смертью, другой — насильственной — ушли из этого мира, молча оставив непогашенные кредиты Константину Корнякту.

Сбыт на Рынке

Константин, унаследовав все сбережения брата, продолжил виноторговлю по накатанным логистическим схемам. Вино закупал в Константинополе или на Крите, откуда его переправлял по морю в порты Рени или Килии, далее сухопутный путь пролегал через знакомую, как свои пять пальцев, Молдову. От производителя до прилавка восточный напиток возрастал в цене в несколько раз: вино закупали по 30 флоринов за кадку, а продавали в Галичине по 80-85 злотых.

Бочки с хмельным напитком Константин Корнякт сохранял в самых лучших и удобных на то время складах — погребах Ратуши, максимально близко к рынку сбыта — площади Рынок, сердцу и «желудку» Львова. За аренду погребов он платил 70 злотых чинша. Также пользуясь преимуществами Львова как города-склада (согласно местным правилам, купцов обязывали выставлять весь транзитный товар на двухнедельную распродажу), Корнякт пополнял винные запасы из партий восточного напитка, проходивших через Львов.

Утвердившись на местном рынке и наработав связи, через три года греческий купец «проталкивает» декрет польского короля, который разрешает Корнякту свободно торговать восточным вином и в других городах Речи Посполитой.

Чтобы диверсифицировать торговые риски, Константин Корнякт со временем расширяет и торговый ассортимент, и географию продаж: завозит в Галичину другие прибыльные товары: хлопок, кожи, ткани, мех, молдавский мед — и выходит с этим товаром на рынки Турции и Германии.

Константин-мытарь

Однако через девять лет Константин Корнякт уступает удобный погреб в Ратуше Зебельду Аллембеге, так как берется за более прибыльное дело — сбор налогов. В 1571 году он арендует право на взимание королевских пошлин на львовской земле. Профессионализм грека в контролирующей сфере не вызвал подозрений в предпринимательской среде Львова, тем не менее не каждый профессиональный претендент мог тогда, как и сегодня, получить эту рентабельную должность.

Поговаривают, что решающим аргументом, чтобы отдать на 12 лет взыскания «всех русских пошлин» на территории Киевщины, Подолья, Подляшья, Волыни, Галичины Корнякту, были щедрые займы, которые Константин в свое время предусмотрительно и без ограничений предоставил польским королям. В предпринимательской среде за Корняктом навсегда закрепилось прозвище Константин-мытарь.

В том же году другой польский король Сигизмунд ІІ Август отблагодарил грека, повысив его социальный статус. Константин Корнякт получил дворянский титул и герб и был зачислен в свиту польской шляхты. Должность сборщика податей, которая в разное время обогатила немало галицких семей, также приумножила капиталы и имения Корнякта.

Именитые должники

Рискованным, но беспроигрышным источником дохода Константина Корнякта были также кредитные проценты. Финансовыми операциями грек начал заниматься еще с константинопольских времен. Господари Молдовы, которые «присели» на займы Корнякта, когда тот был казначеем у Александра Лапушняну, до конца жизни Константина не отказывались от этих удобных и незабюрократизированных схем финансирования. Уже во львовский период (1575 год) у Корнякта взяли кредиты почти на 12 тыс. талеров золотом молдовский господарь Петр Кулявый и сучавские купцы.

В Галичине к услугам грека-ростовщика прибегали магнаты Станислав Стадницкий и Иероним Язливецкий. Новым этапом в развитии кредитования стали займы городу. Например, в 1571 году Корнякт предоставил кредит городской власти на сумму 1100 злотых для выкупа кульпарковского поместья «Гольдберг», которое принадлежало известному мещанину Станиславу Шольцу. А чтобы застраховать сделку, грек оформил в имущественный залог «продажное» имение.

Финансовые тылы Корнякта были надежно защищены недвижимым имуществом — четырьмя десятками сел в Галичине, также дававшими прибыль, и двумя городками — Гусаков и Куликов.

Львовские радные (депутаты), которые вынуждены были прибегать к услугам богатого купца, не любили пришлого Константина Корнякта по двум причинам: его богатство открывало пришельцу двери во все властные кабинеты не только Львова, но и Речи Посполитой, а полномочия, замешанные на деньгах, питали амбиции Корнякта и его пренебрежительное отношение к местным патрициям.

Однако у Корнякта были твердые национально-религиозные принципы, согласно которым коммерция отходила на второй план. Он оплачивал издержки в судебных процессах, которые регулярно происходили между православными мещанами и львовским магистратом, подконтрольном католикам, финансировал деятельность православной фракции Сейма в Варшаве.

Королевский дом

Усиление бизнес-положения обязывает Константина Корнякта улучшить и свои «жилищные условия». В 1571-м Корнякт покупает Мельхиоргазовский дом на главной городской площади Рынок, со временем докупает еще один — Шилинговский, получает городское право и берется за строительство семейного дворца. Значительность замысла побуждает Константина пригласить наиболее известных в то время архитекторов — Петра Барбона и Павла Римлянина. И через несколько лет (в 1580-м) на месте двух старых готических домов возникает роскошный ренессансный дворец, достойный самого короля.

Корнякт в архитектурном деле переплюнул всех соседей: если большинство домов на площади Рынок строили максимум на три окна, то грек сделал фасад своего дворца в два раза шире — на шесть окон. Самое величественное жилое здание в городе к тому времени имело пышный многоколонный портал, который доходил до середины тротуара, а двор дома украшала трехъярусная аркада-лоджия, придававшая ему итальянский колорит. Сегодня дом Корнякта является мировой архитектурной жемчужиной, а внутренняя аркада известна во всех туристических маршрутах как «Итальянский дворик».

Помня об источниках своего состояния, Корнякт не оставляет виноторговли и отдает должное покровителю Бахусу. На первом этаже дома он обустраивает элитное питейное заведение для зажиточных посетителей, где при свете масляных светильников, кроме традиционных вин, можно было заказать особые напитки, например, вино с сахаром и восточными пряностями. Запасы греческого напитка всегда были под рукой: их хранили в погребах, доставляя в зал с помощью ручного лифта.

В следующем столетии родовое гнездо предприимчивого грека купил отец польского короля Яна Собеского, и дом превратился в королевскую резиденцию. Новый собственник безжалостно стер с фасада дома упоминание о его хозяине, заменив герб Корнякта на королевский.

Башня Корнякта

Корнякт — один из самых богатых основателей известного Успенского братства — не жалел денег на эту организацию, которая охраняла православие от католицизма и защищала национальные интересы его членов. Руководствуясь собственными убеждениями и учитывая просьбу цареградского патриарха Еремии, в 1572 году Константин Корнякт профинансировал строительство колокольни и Успенской церкви — православного центра Львова. 1000 злотых (часть одолженных в свое время городу средств) он предложил магистрату с условием, что власть вложит эти деньги в сооружение русской святыни.

За шесть лет самая высокая в то время в Украине 66-метровая башня, напоминавшая типичные итальянские кампаниллы, но вместе с тем с элементами украинской архитектуры, появилась в центре Львова и навеки была названа именем ее основателя. Кроме главной функции — колокольни, проект Корнякта выполнял роль оборонительной башни в случае осады и наблюдательной площадки за пожарами.

Незадолго до завершения строительства на башне установили отлитый на заказ Корнякта крупнейший в то время в Галичине колокол диаметром в два метра, который был назван Кириллом. А оборонительный дух башня гордо продемонстрировала в 1704 году, когда во время наступления шведов защитник Львова, стоявший в карауле, попал из лука в шляпу на голове шведского короля Карла XII. До сих пор Башня Корнякта «обрисовывает» узнаваемый силуэт 750-летнего города и зачислена к памятникам мирового наследия ЮНЕСКО.

В 1603 году, после смерти Константина Корнякта, купца и общественного деятеля, согласно его завещанию, Успенское братство получило 4000 злотых от прибыли с его пригородного имения в селе Збоиска. Расходы, которые должны были пойти на строительство роскошной гробницы, Корнякт также предусмотрительно вложил в общественное строительство — сооружение часовни Трех Святителей (часть архитектурного ансамбля, в который входят Успенская церковь и башня Корнякта), где его с почетом похоронили.

Жертвы контрибуции

Между молотом и наковальней греческий бизнес оказался во второй половине XVII столетия. В 1648 году началась война украинцев против поляков за веру и волю под предводительством Богдана Хмельницкого, продолжавшаяся около 20 лет. Военные действия спровоцировали внутреннюю нестабильность в Речи Посполитой и покачнули экономическое положение эллинов. На греков-бизнесменов, которых отождествляли с отступниками-украинцами, православным врагом, усилилось политическое и экономическое давление, особенно страдали члены Успенского братства.

Многочисленные армии на равнинах от Днепра до Вислы, каких Европа не видела со времен первых татарских нашествий, разрушили налаженное транспортное сообщение с восточными рынками — главное звено в коммерческих операциях, и усугубили криминальную ситуацию на торговых трактах. Сотни городов и сел, превратившихся в пепел, также не способствовали коммерческой активности. Власть заставляла торговцев откупаться от врага.

Например, во время осады Львова войсками Богдана Хмельницкого самую большую сумму контрибуции заплатила русская церковь — 3492 злотых, тогда как вся шляхта — лишь 1000 злотых. Во время войны цены на рынке на продукты первой необходимости подпрыгнули в десятки раз. А спрос на вина и товары роскоши, на которых специализировались греки, упал ниже критической отметки. Все это заставило часть греческих купцов покинуть Галичину. Оставшиеся со временем ассимилировались с польской бизнес-средой, оставив о греческом периоде предпринимательства в Галицкой Руси памятники архитектуры и ностальгические мифы для потомков.

Вы здесь:
вверх