логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Свой «Дах» Сергей ВОЛОХОВ, Фото Светланы СКРЯБИНОЙ - «Контракты» №43 Октябрь 2008г.

Владислав ТроїцькийЗаработав денег на всю оставшуюся жизнь, Владислав Троицкий занялся театром и стал одним из самых интересных в стране режиссеров



В интервью Контрактам театральный режиссер, актер, руководитель Центра современного искусства «Дах» Владислав Троицкий рассказал о том, что:
1) возглавляемая им фирма обслуживала Верховную Раду
2) отправился в театральную студию в надежде научиться танцевать брейк
3) режиссерское мышление помогает в решении бизнес-задач
4) заразил любовью к этнике Олега Скрипку


Наверное, Троицкий — единственный в стране режиссер — хозяин театра. Посетители столичного рынка у метро «Лыбедская» не подозревают, что в соседней типовой девятиэтажке ставят Достоевского, Шекспира, перелицовывают «Кофе и сигареты» Джармуша, а между спектаклями там творится мистический «этно-хаос». Зато театральным гурманам дорогу сюда объяснять не надо. На спектакли в Центре современного искусства «Дах» раньше нужно было записываться, вход был бесплатный, а теперь загодя бронировать билеты. Однако мзда за вход не отменяет правил: переступать порог зала только до начала игры и в сменной обуви. Возможно, Влад Троицкий назвал свой личный театр, сыграв на антитезе к мастерской «Подвал» московского театрального гуру Клима. Позже учитель приезжал в «Дах» давать мастер-классы и писал пьесы специально для труппы Троицкого. Одним из первых актеров Влада был его приятель Олег Скрипка, с ним же он в студенческие годы поставил рок-оперу. Сегодня Троицкий создает спектакли в своих владениях и за рубежом, организует мультикультурный фестиваль и на дух не переносит официальные киевские театры. Это чувство взаимно.

Бизнес-план

— На самом деле, я не люблю театр. Имею в виду ту атмосферу, которая царит в большинстве учреждений, называющихся театрами. Она такая искусственная! Для меня сценическое искусство — это духовность и интимность. Их проявления настолько редко можно встретить на подмостках, что я попросту не бываю в официальных театрах. Как интеллигентный мальчик ходил в культпоходы, но мне было непонятно, почему взрослые дяди и тети что-то из себя на сцене корчат. Было не смешно, не грустно  — никак.

Вы окончили аспирантуру Политеха. О театре до тех пор не помышляли?

— Учился в КПИ и одновременно увлекался театром. Но больше, чем хобби, его не рассматривал. Будучи аспирантом первого курса, авантюрно, без особого намерения поступить, поехал сдавать экзамены в ГИТИС, попал в заключительный тур, но не поехал принимать в нем участие — думал о научной карьере.

Владислав Троїцький
Иногда деньги — по барабану

Моей театральной альма-матер была студия Анатолия Черкова. Я пришел туда в 1985-м, будучи студентом КПИ. Анекдотическая ситуация: заинтриговало название «Студия пластической импровизации». И мы с Олегом Скрипкой, соседом по комнате в общежитии, решили, что там нас научат брейк-дансу. Лидер группы «ВВ» хорошо двигается на сцене благодаря Черкову.

Анатолий Георгиевич Черков в то время был, наверное, крупнейшим в Украине театральным деятелем альтернативного толка, я понял, что театр — это создание собственного мира, в котором можно размышлять на очень глубокие темы, на которые не принято говорить в обыденной жизни. А со временем внутри студии Анатолия Дмитриевича я создал автономию — студию «За закрытыми дверями».

Но закончив учебу, вы не пошли ни в науку, ни в искусство.

— На рубеже 1980-1990-х советская наука пришла в упадок. Я открыл производственную фирму, специализировавшуюся на микроволновых технологиях: спутниковые системы, радиорелейные станции. Хотел хорошо зарабатывать своей профессией. Дела шли успешно: фирма обслуживала Верховную Раду. Затем занялся финансовой деятельностью: работал аналитиком в нескольких банках.

Вы же технарь!

— Прежде всего я математик — окончил физмат-интернат при Киевском госуниверситете.

А заработанные на предпринимательстве деньги диверсифицировал: вложил в разные бизнесы, став в них младшим партнером, после чего постепенно начал уходить из предпринимательства в театр. Что касается бизнеса, сегодня подключаюсь к решению вопросов только в стратегические моменты: режиссерское мышление помогает в решении бизнес-задач, в переговорах.

Как же?

— Режиссер — это человек, который может ответственно организовать весь творческий процесс: начиная с выбора материала, поиска актеров и постановочной команды и до создания общими усилиями продукта, который впоследствии будем эксплуатировать. В этом процессе оттачиваются лидерские навыки, понимание психологии.

Сам себе меценат

— Открыл «Дах», однако из-за недостатка режиссерских знаний в 1996 году организовал театральный фестиваль «Школа». Пригласил мастеров, исповедующих разные театральные системы — они показывали спектакли, проводили мастер-классы и обсуждали студенческие работы. После чего в 1997-1998 гг. внедрил в «Дахе» систему тотального образования: самые разные режиссеры постоянно давали уже не мастер-классы, а стажи. Борис Юхананов, Игорь Лысов, Клим приезжали из Москвы на 10-15 дней, а то и на месяц. Преподавал Валерий Бильченко. Тогда же познакомился с мэтром реалистического театра Владимиром Оглоблиным, которого считаю одним из главных своих учителей. Тем временем Юхананов организовал свой курс в ГИТИСе, и я отправился туда учиться. А после этого организовал театральную школу в «Дахе».

Вы ведь и в институте Карпенко-Карого преподавали?

— Туда меня пригласил Лесь Танюк. Проработал там три года. Киевский театральный институт — консервативное учреждение. В нем до сих пор штудируют Станиславского. Поэтому ни Юрий Одинокий, ни Андрей Жолдак, ни Дмитрий Богомазов (киевские режиссеры-новаторы. — Прим. ред.), ни я там неаботаем. Случайно туда попал и так же вылетел. Не вписываюсь в этот формат. Согласно моей концепции, учиться можно только в процессе реального творчества: нельзя стать пловцом в бассейне без воды. Актеры, режиссеры должны испытывать с первого курса вкус творчества во всех его проявлениях: от уличных спектаклей до театральной кухни: монтажа декораций, приема зрителей, продажи билетов, установки света и  т. д. Актер должен понимать технологию на всех уровнях. Может быть, поэтому девять студентов с курса Танюка остались у меня в театре и сегодня составляют основу труппы.

У «Даха» сразу была крыша над головой?

— В 1994 году арендовал часть этажа, тогда же состоялось официальное открытие. Потом приватизировал это помещение.

Изначально ведь это был не театр, а Центр современного искусства?

— В то время я еще занимался вплотную бизнесом — много времени уделять искусству не мог. «Дах» работал по принципу открытой площадки: там ставили спектакли Юрий Яценко, Олег Липцин, Тарас Оглоблин и другие режиссеры, проходили концерты, перформансы, выставки. Но в конце концов доминантой моей жизни и «Даха» стал театр, хотя другие виды искусства продолжают в нем обитать. Недаром я два года назад организовал фестиваль современных искусств «ГогольFest». Стараюсь ко всему подходить системно.

Разве творческий процесс не антипод системности?

— Кто-то, наверное, руководствуется в творчестве импульсом. Но я считаю, если у тебя есть труппа и ты должен держать репертуар, ездить на гастроли, организовывать фестивали, то на эмоциях далеко не уедешь.

Вы описываете круг забот менеджера.

— Особенность «Даха» в том, что в нем нет ни менеджеров, ни продюсеров. ГогольFest организовали и сделали актеры нашего театра, работая как технические и ивент-менеджеры, логистики.

Используете актеров даже в качестве уборщиков в целях экономии средств?

— Если хочешь что-либо сделать в нашей стране, должен рассчитывать только на людей, с которыми прошел огромный путь. Деньги не все решают, ибо плати не плати, если у человека нет любви к тому, что он делает, все бессмысленно. В театре не имеет значения: играешь ты на сцене или подметаешь пол — все важно. Я очень благодарен своим «детям» за их любовь, самоотверженность и преданность делу, за то, что они не строят из себя звезд, а днюют и ночуют на фестивале.

Причем бесплатно?

— Раньше работа нашего театра строилась по принципу увлечения: подразумевалось, что у актеров есть работа вне его стен. И многие из тех, кто раньше выходил на эту сцену вечером, прекрасно зарабатывал днем, было даже пару бизнесменов. Теперь у нас настолько насыщенный график, что работать где-то еще нет времени. Основная труппа трудится только в «Дахе», это ее хлеб. Поэтому уже как два года в театре продаются билеты. Цены демократичные — 10-50 грн, хотя и не покрывают всех нужд театра и не могут обеспечить всех зарплатой. Так что все равно доплачиваю актерам (а их у меня 20). Плюс администратор, декорации, коммунальные услуги.

То есть вы эксклюзивный меценат Центра искусства?

— Ну да.

В какую сумму выливается удовольствие?

— Около $150 тыс. в год, не считая фестиваля.

Участвуют ли ваши коллеги-бизнесмены в культурных проектах как меценаты?

— Основатель   корпорации «Квазар-Микро» Евгений Уткин — классический меценат. Он и компания «КИНТО» помогли моему фестивалю фактически по дружбе, покрыв 20% его бюджета, который составил $620 тыс. Управление культуры города Киева выделило 87 тыс. грн.

Государственное управление делами выделило под фестиваль помещение. Все-таки подружились с властями?

— Очень хочу, но это непросто. Еще за две недели до этого не было известно, можно ли его будет там провести, хотя я успел подписать контракты (предусматривающие, помимо прочего, штрафные санкции) с участниками фестиваля.

Может ли театр быть прибыльным предприятием?

— Только если в нем ставят мюзиклы. Театры, не занимающиеся поп-искусством, нуждаются в спонсорах.

Вы определяете «Дах» как образец современного театра. Получается, вы предлагаете убыточную модель?

— Вопрос в том, на что расходуются средства налогоплательщиков. Нет для общества и государства более убыточной модели развития, чем интеллектуальное уничтожение нации с помощью так называемого искусства для масс. Нет более страшного действия чиновников от культуры, чем сознательное или бессознательное равнодушие к культурному будущему страны и оценки творчества наполняемостью зала.

Владислав Троїцький

Мы по-прежнему живем в совдеповской культурной реальности, которая вне социалистического контекста начала порождать таких монстров оболванивания народа, что советская идеология и ее театр им в подметки не годятся. Если государство боится ее ломать, то хотя бы должно поставить в равные условия новаторский театр. Я не против попсы. Но почему ее финансирует государство? Монополия на театральное образование тоже опасна, ибо делает выпускников театральных вузов не конкурентоспособными, превращает их в рабсилу для третьесортных сериалов. Сегодня негде получить хорошее театральное образование. При Союзе, как известно, все талантливые люди учились в Москве. Нынче украинцам это практически недоступно, а своей сильной школы и режиссера нет. А без этого театр деградирует. Вот и получается, что общий уровень того, что сегодня идет на наших сценах, ниже критики, и выхода из этого кризиса не видно.

Есть мечта на базе ЦСИ создать академию современного искусства. Я веду переговоры с городской администрацией, Министерством культуры об организации академии или в «Мистецькому арсеналі» или в галерее «Лавра». О ее материальном благополучии заботился бы попечительский совет, в состав которого должны войти и представители государства. Впрочем, на многое от державы не рассчитываю — выделили бы помещение. ГогольFest — презентационная вершина этого проекта, его локомотив.

По масштабу с ним сравнится разве что кинофестиваль «Молодость», а по полифоничности равных ему нет.

Интерес государства к академии заключается в том, чтобы красиво потратить бюджетные средства?

— Во-первых, фестиваль европейского уровня серьезно увеличивает приток туристов в страну. К примеру, в маленьком французском Авиньоне ежегодно во время фестиваля аншлаг.

Наверняка организация поп-фестивалей, спортивных событий куда более простые и эффективные способы привлечения туристов и соответственно денег?

— Если государству нравится бездумное, легко управляемое стадо, тогда нужна попса. Однако если ему необходима нация — ее нужно воспитывать: заботиться об уровне ее образования, культурного, интеллектуального и эстетического развития, которое в свою очередь влияет и на культуру производства и потребления.

Синтетический хаос

Можно ли обозначить ваш творческий метод словом «эксперимент»?

— Эксперимент, согласно научной точке зрения, базируется на предварительно разработанных методологиях. Некоторыми из них я владею. От Владимира Оглоблина получил знание реалистического театра, от Юхананова — мистериального, от Лысова — игрового, от Клима — искусство владения атмосферой и т. д. Впитываю кинематографический метод формирования визуального и игрового образа. Все это сваливается в мое сознание, где также есть место литературе: от духовной до фэнтези.

То есть синтетика?

— Синтез, а во главе угла — внимание к актеру. Сознательно ставлю спектакли очень быстро — за месяц. За это время стараюсь пробудить в актерах любовь и процесс творчества. А провоцирую на действие, погружая их в цейтнот, сдвигая им точку сборки.

Вы сторонник ротаций в творческом коллективе?

— Часто отношения исчерпывают себя: вы сказали друг другу все, что хотели. И совместные действия не дают никакого результата. В государственных театрах отсутствует творчество во многом из-за «крепостной» системы: когда одни не хотят уходить, а выгнать их нельзя. Как лекарство от стагнации коллектива можно использовать кардинально новые проекты, где участники команды получают диаметрально противоположный имеющемуся профессиональный и личностный опыт.


Однако если отношения исчерпались в одной плоскости, это не значит, что они не продолжаются в остальных. Например, с теми бизнесменами, которые когда-то выступали на сцене ЦСИ, я прекрасно общаюсь и за пределами театра.

Судя по размеру зала в «Дахе», вы любитель малых форм?

— Это предположение — очень удобная форма уничтожения талантливых режиссеров. Объявляют умение творить на сцене осязаемую, почти кинематографическую реальность неспособностью делать спектакли на большой сцене. На самом деле это не так. Как это ни парадоксально, мой режиссерский дар во многом лежит в плоскости большого постановочного театра. Я делаю проекты быстро, эффективно и успешно работаю с крупными формами. В Венгрии оба моих спектакля вошли в десятку лучших в стране. К сожалению, у меня нет возможности в Киеве показать свой талант в полной мере.

А были предложения?

— Руководителям гостеатров не нужна конкуренция. Там даже гипотетически не может появиться более талантливый, образованный, прогрессивный режиссер, чем главный. Поэтому у нас и нет яркой молодой режиссуры — перед ней дорога в театр закрыта.

Я никогда не видел никого из коллег-академистов в «Дахе». Поразительно, но представители наших главных театров не посещали и фестиваль, хотя на нем выступали европейские труппы первой величины.

Даете ли вы частные спектакли?

— Ни разу такого не было, никто не заказывает, да и я не понимаю такой практики. Иногда мы делаем коммерческие перформансы: маленькие постановки на презентациях и корпоративных праздниках, но думаем отказаться и от них, несмотря на то что это весьма прибыльно. Качественно делать — слишком хлопотно для одного показа, а левой ногой — противно. Основной доход нам приносят гастроли: ездили в Германию, Венгрию, Польшу, Великобританию, Россию. Везде принимают замечательно: хорошие и зрители, и пресса.

Возможно, то, что вам не заказывают частные спектакли, свидетельствует о том, что богатым людям высокое искусство не особо интересно?

— Но ведь «ДахуБраху» заказывают, хотя она довольно дорогая — EUR5 тыс. за выступление. А в следующем году, глядишь, и десять будет стоить. Впрочем, и это нас может не прельстить, потому что отбоя от предложений выступить на фестивалях нет: только в ближайшее время группа посетит Казань, Москву и Дублин. А театр — более сложное искусство. К тому же мои спектакли в большинстве своем невеселые, мрачные, болезненные, трагические, с кровью, со смертью.

Как появился самый известный проект ЦСИ этно-хаос-группа «ДахаБраха»?

— Идея, дизайн, педагогика, музыкальная концепция, замыслы многих композиций — мои.

То есть это продюсерский проект?

— Не путайте с «Фабрикой звезд». В свое время «Дах» проводил так называемые «мистецькi салони», на один из которых заглянули девушки из ансамбля «Кралиця» при Университете культуры, исполняющего аутентичный фолк. Они понимали, что по окончании вуза их дальнейшая музыкальная карьера будет под большим вопросом. А я очень люблю этно-музыку. Прежде задействовал в спектаклях фольклорные группы «Божичи» и «Древо». Но они жестко соблюдали каноны, а мне хотелось живой работы с народной музыкой. Купил барабаны, соблазнил в них постучать — с этого начал формироваться образ «ДахиБрахи», который сразу вписался в перформансы «Даха». Сам ни на чем играть не умею, подходил к музыке как театральный режиссер, выстраивая ее по драматическим принципам. Заставил девушек послушать километры разнообразных этнических и классических записей. Моя коллекция этно-музыки, наверное, одна из самых больших в стране.

Олег Скрипка заразил?

— Как раз наоборот — я его. С фольклористами Олег встретился в «Дахе», здесь же проходили его первые «вечорницi» и был придуман фестиваль «Краiна мрiй». Я заболел этникой после того, как однажды ко мне попал диск с корсиканскими хоралами. А затем услышал «Древо» и был поражен тем, что у нас в Украине тоже такая красивая и сложная музыка.

Насколько я знаю, вы утверждали, что государственная политика должна отталкиваться от городской культуры.

— «ДахаБраха» — не чистое этно. Это очень развитая музыка с точки зрения урбанистического сознания. В ней смешаны мотивы разных народных культур и философия академического минимализма, она работает на любую аудиторию, а не только на ту, которая любит народное пение.

Скрипка, продвигающий аутентику, ваш оппонент?

— Пойте народные песни, носите вышиванки, восстанавливайте традиции — пожалуйста! Но когда не формируются современные музыка, театр, визуальное искусство, то есть городская культура, когда нет коннекта между традицией и новаторством, тогда в традиции мало толку. Олег делает свою часть работы. Проблема в том, что мало кто занимается современным искусством. Одно без другого не дает объема национальной культуре.

 

Досье

Владислав ТроїцькийВладислав Троицкий родился в Улан-Удэ, Россия, 26 ноября 1964 года

Окончил физико-математический интернат при КГУ (1981 г.), радиотехнический факультет КПИ (1987 г.), аспирантуру КПИ (1991 г.), режиссерско-актерский факультет РАТИ (Российская академия театрального искусства — ГИТИС).

Достижения: основатель и художественный руководитель Центра современного искусства «Дах». Организатор мультикультурного фестиваля искусств «ГогольFest». Режиссер около полусотни спектаклей и театральных проектов, актер, основатель этно-хаос-группы «ДахаБраха». В 2001 и 2002 гг. стал лауреатом театральной премии «Киевская пектораль»

Кем бы мог стать: ученым

О себе одним словом: отличник

Главное событие в жизни: рождение дочери во время ГогольFest

Последняя прочитанная книга: обновил в памяти «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека

Последняя крупная покупка: автомобиль-внедорожник

Вы здесь:
вверх