логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Время перемен Константин КРАВЧУК - «Контракты» №29-30 Июль 2009г.

«Доллар — это наша валюта, но ваша проблема», — заявил в 1971 году министр финансов США Джон Коннелли европейским чиновникам, которые были недовольны быстрой девальвацией американской валюты. Сейчас такие слова могли бы быть адресованы правительству Китая.


«Доллар — это наша валюта, но ваша проблема», — заявил в 1971 году министр финансов США Джон Коннелли европейским чиновникам, которые были недовольны быстрой девальвацией американской валюты. Сейчас такие слова могли бы быть адресованы правительству Китая. Эта страна обладает крупнейшими в мире долларовыми резервами, но они могут обесцениться в результате денежной эмиссии в США. Естественный выход для Поднебесной — уменьшение зависимости от доллара, а также превращение юаня в одну из ведущих мировых валют. И КНР уже идет по этому пути.

Долларовая ловушка

Золотовалютные резервы Китая — самые большие в мире. К 1 июля 2009 года их размер достиг $2,13 трлн — это вдвое превышает уровень Японии, занимающей вторую строчку в рейтинге обладателей крупнейших резервов. Валютную структуру своих запасов Пекин не раскрывает, но, по неофициальным оценкам, доля его долларовых активов — не менее 65–70%. Накопления Поднебесной в американской валюте очень велики — около 16–18% от общего размера долларовой массы (М2).

Правительство Китая не в восторге от обладания такой суммой американской валюты. «Мы ссудили крупные суммы капитала Соединенным Штатам и, конечно, обеспокоены безопасностью наших активов», — высказал свою тревогу еще в марте 2009-го премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао. Озабоченность китайских чиновников вызывают попытки Белого дома потушить пожар кризиса массированными денежными вливаниями. В этом году дефицит госбюджета США колоссален — $1,85 трлн (13% ВВП). Пока он финансируется в основном за счет привлечения средств частных инвесторов, а также займов правительств других стран. Но темпы роста госдолга США таковы, что в будущем его непросто будет обслуживать без масштабной эмиссии, которая может привести к уменьшению стоимости доллара. Всего за десять месяцев, с сентября 2008-го по июнь 2009-го, госдолг вырос на 19,7% — до $11,6 трлн.

Остановить увеличение своих валютных резервов КНР не может — их постоянное накопление является одним из условий китайского экономического чуда. Центральный банк страны вынужден постоянно скупать доллары, евро и иены, чтобы удержать на низком уровне курс юаня и таким образом сохранить конкурентоспособность экспорта. А приток валюты в Поднебесную остается мощным, несмотря на кризис. В II квартале этого года валютные резервы КНР увеличились на $177,8 млрд. Треть этой суммы — выручка от внешней торговли и прямые иностранные инвестиции. А остальное ($122 млрд) — спекулятивный капитал, который перетекает в Китай, поскольку это государство оказалось в числе наименее пострадавших от глобального спада.

Основную часть долларовых резервов Пекин хранит в Соединенных Штатах: КНР владеет облигациями Казначейства США на сумму $801,5 млрд (на конец мая 2009 года) и является крупнейшим внешним кредитором американского правительства. Администрация США прилагает недюжинные усилия, чтобы убедить Поднебесную продолжать вкладывать доллары в американские казначейские облигации. Нынешняя риторика Белого дома далека от надменности Джона Коннелли. «Роль доллара в мировой финансовой системе налагает особую ответственность на США», — уговаривает партнеров министр финансов США Тимоти Гайтнер. Он обещает, что в ближайшие годы Соединенные Штаты уменьшат бюджетный дефицит и будут сохранять ценовую стабильность.

В ответ китайские чиновники делают вид, что верят. «В краткосрочной перспективе США может потребоваться больше капитала, чтобы справиться с кризисом», — соглашается директор Народного банка Китая (НБК) Чжоу Сяочуань. Его слова вроде бы не расходятся с делом. В мае Пекин увеличил инвестиции в гособлигации США на $38 млрд. Но основная часть этой суммы ($34 млрд) вложена в краткосрочные бумаги. А в долгосрочной перспективе Поднебесная хочет сыграть на мировом валютном рынке свою игру.

В поисках мировой валюты

Любопытный эффект глобализации: американским и китайским чиновникам все легче разговаривать друг с другом, причем в буквальном смысле. Два члена правительства Барака Обамы по происхождению китайцы — это министр торговли США Гэри Лок и министр энергетики Стивен Чу. А в июле руководителем китайской Государственной администрации по обмену валют (SAFE) был назначен пекинец Йи Ганг, получивший в 1986 году степень доктора экономики в университете штата Иллинойс, а затем до 1994 года преподававший в США. Но причина продолжающихся китайских инвестиций в краткосрочные ценные бумаги Соединенных Штатов заключается не в хорошем взаимопонимании между чиновниками.

Финансируя США, Поднебесная защищает свою экономику. Как владелец крупных долларовых резервов, Пекин может легко обрушить курс американской валюты. Но это сразу же приведет к обесцениванию его собственных золотовалютных резервов. Кроме того, стремительно дешевеющий доллар ухудшит конкурентоспособность китайских товаров на рынке США. Быстрая девальвация «зеленого» вообще может ввергнуть американскую экономику в такой глубокий кризис, что значительная часть продукции из Китая ей просто не понадобится. США — главный торговый партнер Поднебесной: в 2008-м продажи китайских товаров в Штатах достигли $252,3 млрд — 20,4% в общем объеме экспорта (исключая поставки в Гонконг).

Но тактика защиты резервов, состоящая в непрерывном кредитовании Белого дома, ненадежна. В ближайшие несколько лет доллар все же может обесцениться, несмотря на все усилия по его поддержке, которые прикладывают страны — владельцы крупных резервов (кроме Китая, это Япония, Россия, ближневосточные государства — экспортеры нефти). Это произойдет в случае, если властям США не удастся остановить кризис или удержать под контролем рост пирамиды долгов.

Поэтому Пекин — один из главных сторонников «наднациональной резервной валюты». В марте Чжоу Сяочуань призвал Международный валютный фонд создать такую денежную единицу, чтобы она могла заменить доллар. Речь идет о придании функций полноценной валюты виртуальным деньгам МВФ — SDR (англ. special drawing rights — «специальные права заимствования»). Сейчас SDR — это фактически учетная единица Фонда, которая используется в процессе реструктуризации долгов развивающихся стран. Курс SDR рассчитывается на основе стоимости корзины из четырех валют: доллара, евро, иены и фунта стерлингов. Но при этом он условен — рынка SDR не существует, и эта единица не подлежит обязательному обмену ни на одну валюту.

Предложения Китая по увеличению роли SDR включают два новшества. Во-первых, расширение списка валют, определяющих курс SDR. По всей видимости, в корзину должен попасть и юань. А во-вторых, члены МВФ должны получить право накапливать крупные резервы в SDR, предоставлять эти средства в кредит фонду, который в свою очередь сможет их инвестировать. Разумеется, при этом влияние Китая, Индии, России и других крупных развивающихся государств в руководящих органах МВФ должно быть усилено. В результате эти страны получат возможность продолжать финансировать США и другие государства, но при этом застраховаться от девальвации валют стран-заемщиков.

Такая реформа Международного валютного фонда вызывает сдержанные эмоции в развитых странах. Первый заместитель главы Фонда Джон Липски назвал предложение о превращении SDR в резервную валюту революционным. Но введение этой единицы для Китая — не единственный способ защитить резервы и укрепить экономику. Поднебесная уже начала продвигать свою валюту в качестве международного платежного средства.

Китайское чудо 2.0

В 2003 году КНР разрешила ограниченно использовать юань для расчетов в приграничной торговле с Вьетнамом, Лаосом, Монголией и Россией. С июля 2009 года рамки применения китайской валюты были существенно расширены: право заключать внешнеторговые сделки в юанях получили также компании в пяти крупнейших финансовых центрах страны, включая Шанхай и Гуанчжоу. Они смогут использовать национальную валюту при расчетах с Гонконгом, Макао и десятью странами Юго-Восточной Азии, в том числе с Индонезией, Таиландом и Малайзией. Более того, Народный банк Китая будет стимулировать заключение сделок в юанях, предоставляя компаниям налоговые льготы.

И это только начало. С декабря 2008-го НБК выделил 650 млрд юаней ($95 млрд) центральным банкам Аргентины, Беларуси, Гонконга, Индонезии, Малайзии и Южной Кореи в рамках своп-соглашений для финансирования взаимной торговли. Обсуждается подписание подобного договора также с Бразилией. Поднебесная намерена кредитовать и другие государства в юанях. «Если учесть высокий уровень сбережений в Китае, у нас могут оставаться неиспользованные средства. Я хотел бы, чтобы они были направлены в другие развивающиеся страны», — мечтает Чжоу Сяочуань.

Именно таким был путь превращения фунта стерлингов, а затем доллара в мировые резервные валюты много десятилетий назад. Сначала Великобритания и США стали крупнейшими в мире экспортерами, а затем начали активно предоставлять кредиты для финансирования закупок своей продукции. На этом этапе у стран-заемщиков появился смысл накапливать резервы в фунтах и долларах, чтобы иметь возможность отдать долги. Теперь этот путь попытается пройти Поднебесная. Чтобы отвоевать статус ведущей мировой валюты у фунта, доллару потребовалось около половины столетия и две мировые войны в Европе. Но в эпоху информационных технологий и глобальных рынков процесс изменений может занять намного меньше времени. К примеру, по мнению американского экономиста Барри Айхенгрина, медленное уменьшение доли фунта стерлингов в валютных резервах в I половине XX века объяснялось в том числе лояльностью к этой валюте британских колоний.

По прогнозу МВФ, ближайшее десятилетие должно стать временем второго китайского экономического чуда. За предыдущие 20 лет ВВП Китая вырос в десять раз (в долларовом выражении), за следующие шесть лет он должен удвоиться. В 2009–2014 годах темпы роста валового продукта КНР будут самыми высокими среди крупнейших экономик мира — в среднем 9,2% в год. Сейчас экономика Поднебесной занимает третье место по величине в мире после США и Японии, но уже с 2010-го она станет второй. К 2014 году доля Китая в мировом ВВП увеличится с прошлогодних 7,3% до 12%. При этом доля США вырастет с 23,5% до 24%, тогда как стран еврозоны сократится с 22,5% до 18,8%, а Японии — с 8,1% до 7,6%.

Впрочем, чтобы юань мог претендовать на статус одной из основных резервных валют, КНР предстоит провести ряд серьезных реформ. Юань вряд ли получит такой статус, пока не станет свободно конвертируемым, а жесткое регулирование движения капитала в стране не будет отменено. Остается неясным, насколько инвесторы из других государств будут доверять властям Китая. Превращению доллара и фунта в мировые валюты предшествовали десятилетия осмотрительной денежно-кредитной политики в Великобритании и США, а в самих этих государствах существовали эффективные механизмы защиты инвестиций и прав собственности.

Кроме того, Китаю еще предстоит доказать устойчивость и конкурентоспособность экономической и политической систем. Основой экономического роста в Поднебесной в этом году (в II квартале ВВП вырос на 7,8%) стали государственные инвестиции и кредиты, но ориентированный на экспорт частный бизнес переживает не лучшие времена, а безработица растет. Уже через два-три десятилетия население Китая начнет стремительно стареть — следствие нынешней политики ограничения рождаемости.

У юаня есть серьезные конкуренты. Открытая для капиталов и гибкая американская экономика уже не раз доказывала конкурентоспособность в трудные времена. В 1970-х годах, после отказа от золотого стандарта, доллар смог остаться ведущей мировой валютой, несмотря на высокую инфляцию и периоды стагнации. Хотя экономика Японии быстро росла

(в 1988–1997 годах доля страны в мировом ВВП достигала 14–18%), иена не смогла серьезно потеснить доллар в резервах центробанков других государств. Серьезным соперником для юаня будет евро, хотя влияние этой валюты тормозится из-за громоздких механизмов регулирования, а также отсутствия единой бюджетной политики в ЕС.

В любом случае ближайшее десятилетие станет временем перемен на мировом валютном рынке и КНР не стоит недооценивать. «Китайцы намерены получить власть и влияние таким способом, который будет скрыт от глаз», — предупреждает миллиардер Джордж Сорос. О необходимости избавления от долларовой зависимости и усиления роли своих валют мечтает не только Китай, но и многие другие страны, в том числе Индия, Бразилия, Россия и ближневосточные экспортеры нефти. Они могут поддержать инициативы Поднебесной.

Вы здесь:
вверх