логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Подальше от греха 2 Елена СТРУК - «Контракты» №31-32 Август 2010г.

Юрий Черноморец, кандидат философских наук, доцент, обозреватель сайта «Религиозно-информационная служба Украины», рассказал о влиянии Платона на христианское богословие


Как возникла классификация грехов?

— Она возникла в IV веке, когда христианское богословие развивалось в форме христианского платонизма. Существовало два источника влияния на богословскую мысль — собственно Библия и произведения Платона. Древнегреческий мыслитель делил человеческую душу на три части, уподобляя ее колеснице с возничим (это человеческий ум) и двумя конями (черный — человеческая эмоциональность, белый — чувственность). Когда христианские богословы работали над классификацией человеческой души, психологией страстей, они воспользовались этой схемой. И в результате самонаблюдения выделили несколько грехов каждой части души. Если начать с главного — с ума, то ему присущи грехи тщеславия и гордости. Тщеславный человек с удовольствием принимает похвалы и любит хвалить себя. Человеку же, подверженному гордыне, все равно, что о нем думают другие, Бог, он считает себя центром вселенной. На примере грехов ума понятно, в чем суть греха вообще — в человечес­ком эгоизме. Это объясняет природу других грехов, скажем, грехов эмоциональных реакций. Допустим, кто-то мешает вашей гордости и тщеславию, на что может быть две реакции. Первая — гнев, вторая, если на гнев не хватает сил, — депрессия. Кстати, в восточной традиции различали печаль и уныние. Потому было восемь страстей, а когда их объединили, получилось семь смертных грехов. Грехи чувственности — обжорство, желание всех земных благ, что называли сребролюбием, страсть блуда — это тоже грехи эгоизма.

В католицизме, в отличие от православия, существует еще один грех — зависть. Почему?

— Первичной была именно восточная традиция. Папа Григорий Великий, очень увлекавшийся восточной аскетикой, использовал созданную схему, но приспособил ее к условиям западной цивилизации. Видимо, он считал, что зависть слишком развита в их обществе.

Зачем же грехи систематизировали?

— Античные философы пытались достигнуть состояния беспристрастности. Считалось, что человек не может быть счастливым, если у него есть страсти. Сколько не давай такому человеку благ, ему все равно будет мало. Такова энтропия греха. Альтернативный путь — сдержанность, которая достигалась духовными упражнениями. Поэтому предполагалось, что необходимо бороться со страстями ума, эмоциональности и чувственности. Святые отцы использовали эту трехчастную схему. Человек приходил на исповедь, и священник обсуждал с ним сначала страсти чувственности — наиболее заметные грехи. Потом говорил о более тонкой сфере — о гневе и печали, и лишь затем переходил к сфере, где человек слабее всего замечает свои грехи — к тщеславию и гордыне. Такой трехступенчатый психоанализ был очень распространен в Средневековье. Священнику не надо было перечислять все возможные греховные ситуации, достаточно было проверить скелет. И сейчас в храмах продаются брошюрки епископа Игнатия (в миру — Дмитрия Брянчанинова) или Иоанна Кронштадтского с описанием грехов. Это облегчает общение со священником, ведь есть схема, соответствующая общечеловеческой природе. Сколько современная психология не копается в человеке, но находит те же страсти. Альфред Адлер полагал, что главное — желание человека завладеть миром, Зигмунд Фрейд говорил о сексуальных желаниях, Карл Юнг — о «Я» в центре всего. Они все равно частично выходят на эту схему.

Все грехи одинаково тяжки для души?

— Давняя традиция, которая нашла свою абсолютизацию на Западе, выглядит так. Если человек ощущает за собой один из семи грехов, то он не может причащаться. Для начала ему нужно исповедаться. Если же он грешил мелкими грехами, то путь к причащению открыт. На Востоке практика такова, что надо исповедовать все грехи и работать над всеми из них, начиная с главных и заканчивая наименьшими.

Каким образом?

— Прежде всего — препятствовать их внешним проявлениям. Да, грех еще в душе, но человек уже не стимулирует его. Потом начинается борьба с помыслами. И человек идет по жизни по-христиански или по-философски. Внешний мир навевает ему какие-то желания, но он их игнорирует. Это реакция внутренне здорового индивиду­ума, который не допускает ни сильной радости, ни сильной печали. Путь для большинства — сдержанность и умеренность.

Почему представители нашей нации часто не в состоянии контролировать хотя бы внешние проявления страстей?

— Слабое место украинцев в том, что им важен пример, образец поведения. Сооте­чественники любят следить за «облико морале». Как же это батюшка в пост мясо ест? Не буду ходить в церковь! Народ сложно сагитировать, потому что он насмотрелся на такие примеры. От этого и общественное падение. Сегодня нет морального стержня, а завтра не будет сил бороться за место под солнцем. Христианская мудрость заключается в идее, что сила есть только у добра. Зло паразитирует на силе добра. Если человек борется со страстями, то у него возникает ресурс добра. Если же никто не борется со своими страстями, то завтра такой народ исчезнет с лица земли.

Человечество становится более или менее грешным?

— Если рассматривать человеческое развитие в целом, то грешность приблизительно одинаковая, и это миф, что сто лет назад люди были лучше, потому что чаще ходили в церковь. Впрочем, время от времени человечество искажают вулканические взрывы дьявольского зла. И происходит это на почве гордыни. Она и есть тем клапаном, который открывает бесконечное зло. Люди допускают грехи в общественной и личной жизни, вносят свою лепту в кумулятивный эффект формирования дьявольского состояния греха, становясь прямым орудием зла. Мы живем в Киеве, а 65 лет назад здесь, в Бабьем Яру, расстреливали сотни тысяч людей. И мы вовсе не застрахованы от повторения ситуации. Такие явления, как фашизм, сталинизм, уже не просто человеческое зло, а какие-то надчеловеческие его проявления, о чем, кстати, писали Михаил Булгаков и Андрей Шептицкий.

Вы здесь:
вверх