логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Только для женщин Виктория РУДЕНКО - «Контракты» №38 Сентябрь 2010г.

Качановская женская исправительная колония № 54 в Харькове — образцово-показательная. Государственный департамент по вопросам исполнения наказаний даже организовал туда экскурсию для прессы. Журналист Контрактов тоже побывала в этом «раю». В качестве экскурсанта.


Ощущение, что мы уже там, за колючей проволокой, приходит сразу, как только за нами с грохотом закрывается тяжелая металлическая дверь. На территории женской исправительной колонии не видно ни души: все на работе. Каждый шаг здешних насельниц под контролем: осужденные передвигаются в сопровождении конвоиров, а все, что не попало в поле зрения надзирателей, фиксируют камеры круглосуточного наблюдения. Да и свободного времени, как такового, у заключенных практически нет: их день расписан по часам. Подъем в 5:30, завтраки-обеды, смены-дежурства, работа на производстве, а в свободное от работы время — бесконечные вос­пи­та­тельно-образовательные занятия.

Дело шьют

Ситуация с финансированием исправительных учреждений в Украине плачевная, поэтому собственное производство — единственный источник самофинансирования колонии. Свой «бизнес» есть практически в каждом исправительном заведении. Не работать заключенным разрешается только по состоянию здоровья, а также тем, кто достиг пенсионного возраста.

Всего в харьковской колонии два цеха: в одном производят спецодежду, постельное белье, шапки-ушанки, в другом — полипропиленовые мешки, изделия из брезента и дерева (детские стулья, например). Приобрести эту продукцию в магазинах нельзя — все производится исключительно под заказ. Основные клиенты — харьковские предприятия. Шьют заключенные и для самих сотрудников колонии, подразделений МВД, МЧС, погранслужбы, а также для нескольких предприятий, среди которых, например, Харьковоблэнерго, Турбоатом и завод «Оболонь». «Заказов сейчас хватает, до конца года загрузка на все 100%, — говорит начальник Качановской женской исправительной колонии № 54 Иван Первушкин. — Уже вынуждены отказывать клиентам: рабочих рук не хватает». В последнее время, по его словам, схема работы с заказчиками изменилась. Если раньше колония самостоятельно закупала и доставляла все необходимые материалы, то теперь занимается исключительно производством.

Швейный цех колонии напоминает советский завод: лампы дневного освещения, длинные ряды рабочих мест, монотонный шум раскройных и швейных машин. Все работницы в одинаковых серых халатах и косынках. Администрация уверяет: хотя стимула и желания работать заключенным не хватает, руководство пытается всеми силами мотивировать воспитанниц. Например, бригада, которая лучше всех показала себя по итогам месяца, квартала или даже полугода, может получить телевизор или стиральную машинку (как правило, члены одной бригады не только работают, но и живут вместе). «Мы создаем комфортные условия для работы», — рапортует Иван Первушкин.

Однако ничто так не мотивирует к работе, как материальное поощрение. А вот с этим как раз проблемы. Оплата труда у заключенных сдельная (рассчитывается исходя из размера минимальной зарплаты). «Ежемесячный заработок наших подопечных составляет от 400 до 1500 грн», — рассказывает начальник. Из зарплаты вычитают подоходный налог и примерно 200 грн — за питание и коммунальные услуги. Из зароботка может вычитаться до 50% средств по исполнительным листам (например, если по приговору суда осужденной нужно выплатить материальную компенсацию пострадавшей стороне). В итоге на личные нужды иногда остаются копейки — по закону, не менее 15% заработанного. Скажем, при зарплате 400 грн эта сумма составит 60 грн.

Зарплата на руки не выдается: наличных денег здесь нет. Доход работницы перечисляется на расчетный счет. «По безналу» можно, например, отовариться в местном магазине, правда, не чаще двух раз в месяц. Несмотря на то что магазин работает ежедневно, попасть в него в любое удобное время не получится. Для каждого отделения (всего их в колонии 9) отведены определенные дни, в магазине всегда очередь.

Магазин совершенно винтажный: и по внешнему виду, и по ассортименту напоминает гастроном времен СССР — выкрашенные в голубой цвет стены, алюминиевые полки, деревянный прилавок, окошко выдачи товаров. На стеллажах — чай, сахар, печенье, сухари, конфеты, предметы личной гигиены, бытовая химия, белье и пара мягких игрушек. Цены там по сравнению с киевскими вполне демократичные: сгущенка — 8,75 грн, мороженое — 1,92 грн, халва — 16 грн/кг, сахар — 8,5 грн/кг.

Несвободное время

По распорядку так называемое свободное время у осужденных с 16:00 до 21:00 (с перерывом на ужин), которое тоже расписано. После девяти вечера — вечернее построение, проверка и отбой.

Часть женщин в «свободное время» учатся. В этой колонии можно получить базовое или полное среднее образование, пройти курс занятий по специальностям: швея, каменщик, облицовщик-плиточник, штукатур, маляр. Кстати, по окончании учебы заключенным выдаются дипломы государственного образца без указания места образования. Для многих это единственная возможность не только получить образование (бывают случаи, когда новоприбывшая осужденная не умеет ни писать, ни читать), но и освоить профессию.

Инфраструктура заведения развита неплохо. Можно было бы даже написать рекламный буклет в стиле туристических фирм: «Восхищение вызывает зимний сад с птицами и мини-фонтаном. Неподалеку от зимнего сада — церковь. В распоряжении отдыхающих спортивная площадка, библиотека, комната психологической разгрузки, кружки художественной самодеятельности, литературного творчества, рукоделия и даже свой местный клуб. На досуге женщины осваивают вязание, вышивку, фриволите и изготавливают икебаны. Изюминка заведения — музей: до революции, например, здесь была усадьба помещика Качанова, а уже после — филиал Харьковского дома принудительных работ, в котором появились мастерские по ремонту обуви и кузница по изготовлению сельскохозяйственных орудий. Вам предоставляется удивительная возможность полноценно отдохнуть, повысить свою квалификацию и прикоснуться к чарующему миру истории».

Однако, по словам самих заключенных, любителей активного и творческого отдыха немного, после работы женщинам хочется просто расслабиться, много времени занимает и стирка-уборка. Единственная настоящая радость осужденных — свидания с родственниками. Место краткосрочных свиданий (раз в месяц длительностью до трех часов) — точь-в-точь как в фильмах. Между участниками встречи — металлическая решетка и два толстых стекла. Общение — по телефону. Раз в три месяца разрешены длительные (до трех суток) встречи с ближайшими родственниками (родители, законные или гражданские супруги, правда, только в том случае, если у них есть общие дети). Для длительных встреч оборудованы специальные комнаты, одна из них — детская.

Настораживает какая-то не­одинаковость во всем. К примеру, комнат для длительных встреч в колонии десять. Из них две — так называемой улучшенной планировки: своя мини-кухня, сан­узел, прихожая, двуспальная кровать, гостевой диван. Остальные напоминают номера в третьесортной гостинице — комната не более шести-восьми квадратных метров, раскладная кровать да тумбочка, кухня и санузел общие. По словам представителей администрации, заключенные сами выбирают, где им хотелось бы провести время с родственниками. Получается, что многие женщины просят: «Выделите нам комнату похуже». Подозрительная «неодинаковость» чувствуется и в быту. Удалось заметить, что кто-то стирает вручную, а кому-то позволяется пользоваться автоматической стиральной машинкой.

В 2006 году в харьковской колонии началась масштабная реконструкция так называемых общежитий. Теперь заключенные живут в комнатах по 8–12 человек с отдельным санузлом, душевой кабиной, металлопластиковыми окнами, новыми кроватями, тумбочками. На стенах картины. Увиденное скорее напоминают пансионат или базу отдыха. Однако так выглядят только те помещения, куда водят журналистов. А их пускают не везде.

Но основные отличия, как и положено — в разделении тру­да: кто-то работает на хоздворе (в колонии есть свое подсобное хозяйство), а кто-то — ведет учет посетителей в комнатах свиданий или дежурит на проходной цеха.

Для общения к журналистам выводят специально подготовленных осужденных — молодых, симпатичных, ухоженных (даже с неброским макияжем на лице) и разговорчивых. Правда, все их слова сводятся к одному: все хорошо, проблем нет, не обижают, мясо дают. Попытки пообщаться с «рядовыми труженицами» успехом не увенчались: за спиной интервьюированных тут же появляется инспектор и разговор прекращается. Заключенные живут своей жизнью, и доступ в нее посторонним строго воспрещен. Любопытные могут ознакомиться с рекламным проспектом и полюбоваться фонтаном.

Зона всегда остается зоной. Даже если она образцово-показательная. Мысль об этом приходит сразу после того, как за тобой с грохотом закрывается тяжелая металлическая дверь.

Вы здесь:
вверх