логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Закон против права Владимир Золоторев - «Контракты» №47 Ноябрь 2010г.

О чем говорит уголовное дело против Юрия Луценко.


Недавно Юрия Луценко обвинили в том, что в свою бытность министром он позаимствовал у государства 40 тысяч гривен. Когда я услышал об этой истории, у меня, при всей моей индифферентности к фигуре Луценко, возникло ощущение несправедливости. Откуда это ощущение? Ведь закон один для всех, он, правда, дура, но это потому, что, как известно, лекс. Правомерно ли это ощущение? Что оно означает?
Поразмыслив, я понял, что ощущения по поводу 40 тысяч Луценко — хороший пример того, что другие народы назвали бы беззаконием. Почему? Потому, что право и закон — это совершенно разные вещи.

Разные вещи
Примеров массовых беззаконий на основе закона сколько угодно. Советский Союз с его отсутствием права на защиту обвиняемых, «тройками» и прочими «судебными» находками — отличный пример. Но лучшие в нашей категории — все-таки немецко-фашистские захватчики. Они, в отличие от сталинских коммунистов, были честными людьми и не выдавали одно за другое. Правоведы (я надеюсь) изучают немецко-фашистский закон «О защите немецкой крови и немецкой чести» 1935 года выпуска и другие честные законы, по которым можно (и нужно) было преследовать всякого рода инородцев, мешающих нам тут хорошо жить, доносить на неправильных немцев и т. п. Гитлер, как истинный ариец, в 1934 году сначала отменил всякие либеральные глупости в немецкой Конституции, а уж потом начали издаваться соответствующие законы. В общем, с точки зрения «права», как его понимают у нас, все у комрада Шикльгрубера было донельзя гладко.

Откуда берется право
Как учит нас австрийская школа, а точнее, добрая философская традиция, которой уже Бог знает сколько лет, право возникает, а не создается. Это признают все, у кого нормально с логикой и анализом. Даже Энгельс, как  утверждают знатоки, высказывался в таком же духе, когда Маркс не слышал. Или наоборот. В общем, право, говорят нам, это такая естественным образом возникающая система отношений в обществе.
Эти естественные системы отношений очень сильны. Подчас они сильнее военной необходимости. Приведу в пример байку про унсовцев на грузино-абхазской войне. Пришли унсовцы на линию фронта. Спрашивают у грузинов: где, мол, тут что, показывайте. Грузины и отвечают: это, вот, позиции противника, там у них огневые точки, а здесь — штаб. Унсовцы смотрят на штаб, а он, оказывается, не то что в зоне прямой видимости, а в зоне прицельного огня из гранотомета. То есть совсем рядом. «Так давайте ж, — предлагают унсовцы, — запульнем в этот штаб из гранатомета — смотрите, как он удобно тут стоит!» «Не, — говорят грузины, — ты что! Это же дом такого уважаемого человека!»
Здесь мы видим первые, самые древние системы отношений: обычаи и традиции. Но возникает вопрос: как отличить право от традиции и обычая?
Есть только одна причина возникновения права — это право собственности. И именно оно позволяет отличить право от других институтов. Начинается оно с права собственности на самого себя, права на свое тело, права шевелить ногами и руками и даже думать головой. Первый теоретик естественного права, английский философ Джон Локк, похоже, первым сформулировал этот закон, но он уже давным-давно существовал в человеческой практике и был причиной того, что называется правом. Право собственности на самого себя и есть то самое естественное право, о котором многим приходилось слышать.
Право собственности на самого себя — основа естественного механизма согласованности общества, волею судьбы состоящего из собственников. Оно находит свое воплощение в моральных максимах и теории общественного договора. «Не убий» и «Не укради» — это две формулы одного и того же права собственности. Фразы типа «Свобода моего кулака заканчивается там, где начинается нос другого джентльмена» или золотое правило «Не делай другому того, что не хотел бы, чтобы сделали тебе» говорят об одном и том же — о праве собственности.
Право, как общественный институт, возникло благодаря феномену собственности хотя бы на собственное тело. Право — это институт, который обеспечивает право собственности и устанавливает его в спорных случаях.
Теперь мы подходим к крайне важному выводу. В праве мы все действуем как собственники, и именно это обстоятельство уравнивает нас. В нашей повседневной жизни право живет в виде представлений о справедливости. Право не является этими представлениями, но оно в них выражается. Понятно, что формулировки этих представлений могут быть самыми разными и чаще всего бывают наивно-меркантильными. Однако в основе все равно лежит право как естественная социальная система регулирования отношений собственников, а значит, и идея равенства этих собственников в праве.
Откуда берется закон
Допустим, в некоторой местности существует правовая норма ездить по левой стороне дороги. Она нигде не зафиксирована, просто так принято и все. В случае дорожного происшествия, связанного с тем, что один из участников движения ехал не по своей стороне, заинтересованные лица могут: а) разъехаться, если они считают, что права собственности не были нарушены; б) набить друг другу морды для самоудовлетворения и тем исчерпать инцидент; в) обратиться к судье, который должен будет разрешить их спор.
У судей со временем скапливаются результаты решений по сходным делам, и в понятных целях удобства они обобщаются и записываются. Мы знаем о книгах брегонов — ирландских юристов, которые на протяжении как минимум тысячи лет обобщали юридическую практику. Сходная ситуация в Англии с ее common law. Вот эти самые записи, эта попытка формализации, причем не столько самого права, сколько его применения, и называется законом в его самом первом и самом разумном значении.
Допустим, что у нас теперь есть государство, которое «узаконило законы», то есть заявило о том (и подтвердило это на практике), что оно будет силой поддерживать какие-то существующие в обществе правила. В случае с нашей аварией на дороге появится полицейский, который первым делом скажет одному из участников, что тот не прав, потому что ехал не по своей стороне дороги. До суда дело дойдет только в случае особого упорства одной из сторон. Полицейского послушают, потому что он утверждает общепринятую правовую норму и за ним авторитет и сила государства.
Законы, принятые государством, существуют (то есть признаются людьми и являются руководством в их поведении), потому что они удобны и значительно упрощают дело.
Однако законы, принятые государством, будут иметь авторитет и будут исполняться в том случае, если они соответствуют фактическому естественному праву. Например, право собственности на жилье возникло в позднем СССР. Квартиры сначала менялись, а потом открыто продавались и переходили во владение другой стороны. Никакого «законодательства» на этот счет не было, а то, что было, не оперировало понятием собственности. Но право собственности на жилье уже фактически существовало и никем не ставилось под сомнение. Затем произошло узаконивание этого права, то есть государство взялось обеспечивать и защищать его. Это редкий пример правильного поведения государства.

Закон вслепую
Все знают, что давать взятки плохо, но дают их. Все знают, что плохо брать взятки, но берут. Какая традиция возникнет в таком обществе? Правильно, взяточническая. Общества, где традиции сильнее права и выше любых целей (вспомним грузин и унсовцев), принято называть традиционными.
Право порождается действиями людей. Законы в традиционных обществах порождаются политическими хотелками законодателей. Любой естественный социальный институт (традиции, обычаи, естественные права) «сильнее» закона. И особенно право, и особенно в той части, которая непосредственно связана с правами собственности. В конкуренции закона и естественных норм права, традиций и обычаев и состоит суть большинства политических и экономических конфликтов в нынешней Украине. Многими такая конкуренция не осознается. Корни подобного положения дел лежат далеко в советском прошлом.
Мы развивались в СССР и выжили в перестройку только благодаря праву и другим незаконным и «неформальным» институтам общества. Но вот уже 20 лет мы не замечаем того, как мы действуем, и не задумываемся, почему мы так действуем. Мы желаем одного: законов и еще больше законов! Наши депутаты соревнуются, кто больше напредлагает разных хотелок, а мы горячо поддерживаем эти начинания. Мы являемся авторами величайшей глупости современности: «У нас законы хорошие, только исполнители плохие» и ее совсем уже безнадежной версии: «У нас законы плохие и исполнители плохие». Мы не желаем замечать того, чем мы пользуемся каждый день, того, что много раз помогало нам выжить — норм естественного права и здравого смысла.

Пока мы думаем
Поскольку государство издает законы и оно же обладает монополией на насилие, его представители становятся собственниками и дилерами закона. Это позволяет им регулярно попирать право. Далее вступает в дело схема «А кто будет сторожить сторожей?» Не замечая права (но, заметим, регулярно страдая от его попрания), наши люди требуют поставить сторожей к сторожам, то есть требуют еще больше законов. Законы радостно выпускаются, и государственные люди получают новые возможности попирать право. Это замкнутый круг.
Сейчас у нас борются две традиции. Коррупция и закономания. У немецких фашистов закономания победила, если бы у них была традиция коррупции, это бы спасло много жизней. Правда, победа закономании ничего не означает. Те, кто в курсе существования права, прекрасно понимают, что Германия закончила бы так же, как СССР, поскольку все это нацистское безумие противоречило праву, то есть естественной природе человека и отношениям, возникающим в связи с этим. Есть даже несколько фильмов-антиутопий на эту тему.
В общем, право все равно разламывает все искусственные политические хотелки, на какое бы насилие они ни опирались. Право работает, повторю, потому, что оно создается действиями людей, а не их хотелками.
Ну а при чем же тут Луценко? А вот при чем. Что дает нам основания говорить о неправовом случае в связи с репрессиями против Луценко? Знание о том, что законом у нас является не закон, а мнение государства. Знание о том, что наше законодательство настолько противоречиво, что любой может оказаться виновным в том, чего не делал. Знание о том, что этот риск для высших чиновников наиболее велик. Знание о том, что Луценко считается оппозиционером, а нынешнее государство — собственник и дилер законов — почему-то не любит оппозиционеров. И если читая о 40 тысячах Луценко, вы испытываете дискомфорт — значит, естественное право еще работает.
Ну а как же быть с коррупционерами? Да никак. Бороться надо не с ними, а с законами и государствами, которые подавляют естественное право.

Вы здесь:
вверх