логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Юля встала. И села Наталья КЛИМЕНКО - «Контракты» №42 Октябрь 2011г.

На 68-й день ареста власть, руками судьи Родиона Киреева, вынесла приговор лидеру оппозиции


Последний день суда над Тимошенко. Такого количества журналистов не было ни на встрече с патриархом Кириллом, ни на отчетных пресс-конференциях президентов (как Ющенко, так и Януковича), ни на дне памяти Гии Гонгадзе. Однако из нескольких сотен представителей СМИ, желающих прорваться в душное и неуютное здание Печерского суда, попасть туда смогли лишь десятки. Среди них и корреспондент Контрактов.

На улице

Чтобы услышать своими ушами, как Юлии Тимошенко выносят приговор, нужно было встать затемно и приехать на Крещатик. Там, как и раньше, стояло несколько десятков палаток, на одной из которых красовался «повешенный» Родион Киреев, в виде куклы, разумеется. В лучах восхода солнца все это выглядело завораживающе. Начинался знаковый для страны день.

Самые отчаянные ночевали в машинах недалеко от здания суда в надежде быть первыми. Но, как потом выяснилось, попадали внутрь журналисты методом случайного отбора.

Во двор, где находится Печерский суд, начали запускать с семи утра, а уже к восьми пускать желающих прекратили. Однако те, кому «посчастливилось» пробраться через четыре (!) кордона охраны «Беркута», позже позавидовали тем, кто остался снаружи.

«Свободу прессе», — кричали неравнодушные бабульки, видя, как мужчины в красных беретах и камуфляже отталкивают назад ребят с видеокамерами. «Мы же на работу идем, ребята, мы не террористы», — уговаривали коллеги представителей правопорядка.

Перед входом в суд стоял начальник пресс-службы Киевского управления внутренних дел Владимир Полищук и лично указывал пальцем на тех, кому «разрешал» пройти в зал. Стена беркутовцев оттесняла назад всех желающих пройти без санкции Полищука резким движением рук.

«Владимир, пожалуйста, можно информ-агентству пройти», — жалостливо просила корреспондент интернет-ресурса. «Дайте пройти российскому телеканалу», — настоятельно требовал московский телевизионщик. «Мы — французские журналисты, с ночи тут стоим», — на ломаном русском изъяснялся иностранный коллега. Полищук старался быть любезным, но в итоге, посоветовавшись с кем-то по телефону, пропустил в зал не более 60 человек.

В зале

Народных депутатов, которые на прошлых заседаниях суда занимали самые лучшие места в «зрительном зале», на последнее заседание не пустили «за плохое поведение» — крики с места и неуважение к суду. Тимошенко, которой по процедуре было положено стоять, слушала приговор сидя. А мы (не по своей воле) простояли в душной комнатушке шесть часов подряд. Судья четыре раза уходил на «технический перерыв», нам в это время разрешалось подышать «свежим воздухом» в коридоре. Уборные, а также курилки в программе заседания предусмотрены не были. Удивительно, но в то время как Тимошенко «морозил» кондиционер, люди в другой части зала изнывали от духоты.

«Гражданин Киреев (в этом словосочетании было все отношение к судье), — не выдержал Александр, муж Юлии Тимошенко, — сколько можно издеваться, выключите кондиционер!» Но судья и глазом не моргнул, продолжив монотонно зачитывать обвинительное заключение на 50 страницах. Понимая, что просьба останется без ответа, адвокаты любезно поменялись с подзащитной местами, а сами надели куртки.

Юлия Владимировна вела себя отрешенно. Она общалась с мужем, который не выпускал ее из объятий, и дочкой, игралась с iPad.

В самом зале заседания правопорядок охраняли человек двадцать беркутовцев. Они строго следили за тем, чтобы мы «не проспали» приговор, не разрешая даже присесть под стеночку (стульев-то в зале предусмотрено не было).

Когда Киреев начал зачитывать приговор на украинском языке, выяснилось, что большая часть представителей СМИ — иностранные журналисты. И если российские коллеги хоть что-то понимали, то остальные то и дело просили судью и саму Юлию Владимировну переводить сказанное на английский. Их просьбу, понятное дело, не учли, поэтому приговор они услышали, но не поняли.

«Что такое «працювала» и «звинувачується?» — допытывался у присутствующих российский корреспондент. «А что сейчас говорит судья?» — чуть ли не со слезами на глазах спрашивал что-то диктующий немец.

Минут за 20 до объявления меры наказания, Тимошенко, как будто до мелочей зная сценарий происходящего, неожиданно встала и заговорила вместе с судьей. Киреев повысил голос, но продолжил читать. Она же обратилась к журналистам: «Я хочу, чтобы вы все были сильными. Объединяйтесь — между собой, объединяйтесь в общественные организации, с оппозиционными силами… Я буду с вами столько, сколько это будет нужно», — сказала Тимошенко так, как будто в этот момент больше переживали мы, чем она. Чуть погодя Киреев действительно произнес эти слова: «Признать виновной»… «Семь лет лишения свободы»… «Лишить права занимать государственные посты на три года»… «Возместить 1,5 млрд грн».

В ту же минуту из окон донеслось «Ганьба», «Судья, ты ответишь». Те, кто в этот момент находился во дворе, по телефону сообщили, что на улице все оцеплено «Беркутом».

«Слава Украине», — сказала Тимошенко напоследок.

И зал эхом ответил:

«Героям слава».

Тимошенко махала рукой и грустно улыбалась, когда ее уводили из зала суда. На автозаке ее повезли во все то же Лукьяновское СИЗО. Где она будет сидеть потом, в случае если апелляцию отклонят и приговор вступит в силу, — адвокаты вслух боятся говорить.

После

Обескураженных, голодных и уставших журналистов, спустя шесть часов стояния в суде и ночевки на Крещатике, выпустили наружу. На улице все гремело, кричало, оглушало. Но лишь в 200 метрах от эпицентра событий, ближе к Майдану и Бессарабке, все было спокойно. Крещатик от пересечения с улицей Богдана Хмельницкого до бульвара Шевченко был оцеплен с двух сторон, дабы оградить друг от друга сторонников и противников Тимошенко. Ближе ко входу в метро раздавали буклеты, но не политического содержания — приглашали зайти в магазин белья, обуви, одежды. Мир не рухнул. Но что-то изменилось.

Вы здесь:
вверх