логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Дворянское гнездо Мария БОНДАРЬ - «Контракты» №7 Февраль 2011г.

Три причины плюнуть на все и уехать в деревню.


«Сама перспектива банкротства удручает меня не так сильно, как связанная с ней потеря Чартвелла. О Чартвелл, блаженный уголок покоя и отдохновения; как же далек он от невежественного лицемерия, окружающего меня в эти дни!» — сетовал легендарный британский политик Уинстон Черчилль в письме, адресованном супруге. Дело было в 1938 году. Будущий премьер-министр Великобритании искал и не находил возможности погасить долг в 18 тыс. фунтов. Ему пришлось выставить на продажу любимое поместье Чартвелл.
Кстати, в затруднительном финансовом положении Уинстон Черчилль оказался именно из-за этого имения. Содержание Чартвелла обходилось слишком дорого. Ни рента, которую политик получал от родовых земель в графстве Антрим, ни гонорары, выплачиваемые издателями его книг, этих расходов не покрывали. Вероятно, поместье и правда пришлось бы продать, не вмешайся близкий друг лорда Ротшильда, финансист Генри Стракош. Он обязался уплатить все долги политика и стал его советником. «История Великобритании, а возможно, и всей Европы могла сложиться по-другому, не будь оксфордширский консерватор так привязан к поместью Чартвелл; рекомендации Генри Стракоша во многом определили позицию Уинстона Черчилля перед началом Второй мировой, — подчеркивает историк Эдуард Гостинс. — Трудно сказать, почему именно это имение так много значило для великого британца. К родовому поместью Гаррон Тауэр, приносившему немалый доход, он относился без особого трепета».

Пустить корни
Похожие эпизоды Эдуард Гостинс находит в биографиях многих знаменитых людей аристократического происхождения. Они с легкостью расставались с землями, унаследованными от знатной родни, зато очень дорожили недвижимостью, купленной на собственные средства. «Экономического объяснения этой тенденции я не нашел, — признается историк. — Во многих случаях родовые имения были гораздо ценнее и перспективнее с точки зрения коммерческого использования. Скорее всего, дело тут не в деньгах, а в символичности самостоятельной покупки имения. Так потомки европейской знати доказывают себе и окружающим, что стоят чего-то не только благодаря заслугам предков». Как отмечает профессор Йоркширского института социальной психологии Хелен Мидлер, благодаря покупке земли не только аристократы пытаются усилить ощущение собственной значимости.
«Значение такого приобретения для самооценки чрезвычайно велико, особенно если речь идет о человеке, стремящемся закрепиться в чуждом или даже враждебном для него кругу», — подчеркивает Хелен Мидлер. Яркий пример — поведение богатых россиян в Старом Свете. «Чем язвительнее европейские снобы критикуют нуворишество русских, тем активнее последние скупают имения в Европе, — объясняет психолог. — Даже сейчас, когда рынок недвижимости переживает не лучшие времена, в прессе то и дело появляются сообщения о том, что очередной русский бизнесмен выложил какую-то немыслимую сумму за угодья в окрестностях Довиля или в Йоркшире». По мнению Хелен Мидлер, приобретение земли в Европе дает российским бизнесменам возможность почувствовать себя хозяевами на чужой территории. После этого уже не так важно, что думают о них европейцы. «Нечто подобное делали американцы в Британском Королевстве в конце XIX — начале XX века, — рассказывает Хелен Мидлер. — Они скупали владения разорившихся английских аристократов. Поначалу это только усугубляло враждебность британцев по отношению к выходцам из бывшей колонии, но со временем ситуация коренным образом изменилась. Американцы приобрели столько собственности в королевстве, что с ними нельзя было не считаться. Примечательно, что речь зачастую шла о родовых замках прославленных семей. Кстати, эта тенденция отразилась в английской литературе поствикторианского периода».

Что значит имя
Профессор Хелен Мидлер убеждена: нувориши покупают поместья с историей именно потому, что им нравится ассоциировать себя с прежними владельцами — лордами, герцогами, выдающимися политическими деятелями и другими известными людьми. Утверждение английского психолога правдоподобно и все-таки не вполне справедливо для выходцев из Украины и России. Наши соотечественники и жители РФ действительно частенько приобретают имения, ранее принадлежавшие знаменитостям. Однако ассоциируют ли они себя с прежними владельцами — большой вопрос. Так россияне Симан и Ирина Поваренкины недавно стали владельцами поместья Gabriel на севере Франции. Это вилла XIX века на 800 кв. м, окруженная тридцатью гектарами леса. Прежде хозяевами Gabriel были легендарный кутюрье Ив Сен-Лоран и его последний любовник Пьер Берже. Трудно сказать, насколько актуальны для председателя совета директоров финансовой группы «Промышленные инвесторы» Симана Поваренкина ассоциативные связи с основоположником течения унисекс в haute couture.
«В подробности истории, связанной с имением, покупатели из России вникают редко, — говорит ведущий консультант агентства недвижимости W R E Service Марина Сташековская. — Имя прежнего владельца запоминают, только если он очень известен, да и то не всегда. Значение имеет не сама персона, а статусность. Проще говоря, неважно, кто именно владел объектом — аристократ крови, министр, звезда спорта или шоу-бизнеса. Важно, что это был кто-то из VIP-персон. За это богатые россияне охотно приплачивают». По словам Марины Сташековской, большинство россиян, обращающихся в W R E Service на предмет покупки недвижимости в Европе, высказывают одни и те же пожелания: тихое место, подальше от городской суеты, хорошо, если поблизости есть водоем. Особым спросом, судя по наблюдениям консультанта, пользуются поместья с небольшими озерами.

Побег из города
Хелен Мидлер считает, что поиски тихого места — следствие неуверенности в завтрашнем дне, которое свойственно жителям современных мегаполисов. Психолог выделяет две основные причины возникновения такой неуверенности.
Во-первых, у людей с не слишком высокой самооценкой стиль и ритм жизни большого города создают ощущение одиночества и незащищенности. «Человек чувствует себя маленьким, легко заменяемым винтиком огромного механизма, — отмечает профессор. — Возникает страх осознанный или подсознательный — вдруг я заторможу и меня выкинут. Страх усиливается из-за того, что большинство жителей мегаполиса до конца не понимают законов, по которым он живет. Вот их и тянет в загородное имение, где все просто, и человек не винтик, а хозяин».
Во-вторых, как бы парадоксально это ни звучало, кризисы, периодически переживаемые мировой экономикой, подрывают доверие обывателей к деньгам. Эта тенденция утрированно, но весьма красноречиво отражена в произведении американского писателя Курта Воннегута «Галапагосы». Роман начинается с описания глобального экономического краха и полного обесценивания всех денежных единиц. «Не то чтобы современные люди всерьез ожидали экономического апокалипсиса, — рассказывает Хелен Мидлер. — Но все­таки многих успокаивает мысль о том, что при любом развитии событий у них будет клочок земли, благодаря которому можно прокормиться».   

Вы здесь:
вверх