логин:    пароль: Регистрация
Вы здесь:
  
Когда деньги дороже договора Вилен ВЕРЕМКО - «Контракты» №12 Март 2013г.

Почему ничтожная сделка не влечет за собой обязательное доначисление налогов


Практика признания налоговыми органами сделок ничтожными (недействительными) стала настоящим бичом для предпринимателей. Фискалы часто делают вывод, что если у одного из контрагентов в цепочке предприятий, через которые проходит товар, есть признаки фиктивности, значит, и договор последней в этой цепочке компании на поставку товара — тоже недействительный. А потому данная компания не может отнести оплату товара на затраты (уменьшить налог на прибыль) и лишается права на возмещение НДС. Ей присылают налоговое уведомление-решение с доначисленными налогами, пеней и штрафом, а то и возбуждают уголовное дело за неуплату налогов. При этом не берется во внимание, что операция реально осуществлена, деньги за товар перечислены, и это отображено в бухгалтерском и налоговом учетах. Предприниматели вынуждены добиваться справедливости в судах, где, впрочем, практика решения таких споров неоднозначна. Эту проблему обсудили на круглом столе в Министерстве доходов и сборов.

Вот как бывает

Управляющий партнер ЮФ «Скляренко и Партнеры» Александр Скляренко привел пример из своей практики. Фискалы проверили строительную фирму. В результате в июле прошлого года налоговая милиция завела уголовное дело по ст.212, ч. 3 (уклонение от уплаты налогов в особо крупных размерах). Директору вменяли, что якобы в 2009–2012 гг. его предприятие заключало сделки с фиктивными субподрядчиками с целью уменьшения прибыли и получения кредита по НДС. Вследствие таких махинаций, как подытожил следователь, государство недосчиталось около 4 млн грн. Поскольку тогда действовал старый УПК, постановление о возбуждении УД было обжаловано в суде. Юристы предприятия указали, что дело было возбуждено до вынесения налогового уведомления-решения и только на основании результатов проверки, то есть даже налогового обязательства еще не возникло. Сама же проверка была признана судом незаконной. Также судебно-экономическая экспертиза подтвердила реальность операций с контрагентами и правильность оформления документов. А еще в материалах дела содержались акты проверок контрагентов, в которых не фигурировали никакие фиктивные сделки со строительной компанией. В октябре суд отменил постановление о возбуждении УД, апелляционная инстанция с таким решением согласилась. В другом же процессе было отменено налоговое уведомление-решение.

«Ситуация типичная, — говорит Александр Скляренко. — Налоговики проверяют соглашения, устанавливают признаки фиктивности тех или иных хозяйственных операций и, основываясь на таких выводах, доначисляют налоговые обязательства и штрафные санкции». Или даже возбуждают УД, причем без вынесения налоговых уведомлений-решений. В частности, это связано с тем, что ранее, до 2007 года, недействительной сделку можно было признать лишь в суде. Потому предприниматели могли защищаться. Позже создалась практика, когда фискалы сами при проверках признавали сделки ничтожными и доначисляли обязательства.

Выводы фискалов

И по НДС, и по налогу на прибыль есть решения судов как в пользу налогоплательщиков, так и в пользу налоговой

Позицию налоговой озвучил и.о. директора департамента правовой работы ГНС Украины Владислав Розмош. Он отметил, что на протяжении последних лет изменялось законодательство, потому складывалась разная практика. Так, до вступления в силу нового Гражданского кодекса в 2004 году считалось, что сделка, которая противоречит интересам государства и общества, в том числе заключенная с целью уклонения от уплаты налогов, может признаваться недействительной в судебном порядке. Позже Верховный Суд пришел к выводу, что такая сделка нарушает публичный порядок, а потому является ничтожной, и признавать ее недействительной в суде не нужно. С 1 января 2011 года начали действовать изменения в некоторые законы в связи с вступлением в силу Налогового кодекса. И, по мнению Высшего админсуда, налоговая могла оспорить подобную сделку в суде и взыскать все полученное по сделке в доход государства. «Анализируя эти позиции, можно прийти к выводу, что органы ГНС во время проверок могут устанавливать факт недействительности или ничтожности сделки, которая противоречит интересам государства и общества. При этом применение последствий (взыскание предмета сделки в доход государства. — Прим. ред.) может быть только на основании решения суда», — отметил Владислав Розмош.

Также в налоговой отмечают, что органы ГНС при проверках обязаны отображать в акте проверки все установленные факты возможного нарушения законодательства. Вместе с тем доначисление налоговых обязательств осуществляется исключительно со ссылкой на нормы налогового законодательства. А вот обращаться в суды для признания сделок недействительными и взыскания предмета таких сделок в доход государства после того, как Закон «О государственной налоговой службе» утратил силу, фискалы уже права не имеют.

Мухи отдельно, котлеты отдельно

Судьи, в свою очередь, отмечают неоднозначность ситуации в данном вопросе. В частности, судья Высшего админсуда Алексей Муравьев задался вопросом последствий признания сделки недействительной. «Хорошо, удовлетворяем иск. Какие же налоговые последствия? Ведь они связаны непосредственно с движением активов, — заметил он. — Если у одного из участников сделки все полученное по ней переходит в доход бюджета, то у него происходит уменьшение активов и, как следствие, уменьшение базы налогообложения. Действия налоговой по предотвращению противоправных действий приводят к уменьшению объекта налогообложения». Впрочем, по словам служителя Фемиды, административные суды стараются уйти от анализа действительности/недействительности сделок при рассмотрении налоговых споров. Здесь важнее доказать реальность операций, подтверждение их документами первичного бухгалтерского учета, отображение в налоговом учете. Исходя из последней практики, выводы налоговиков о ничтожности или недействительности сделок, в том числе на основании актов проверок, не столь актуальны. Важен вопрос реальности выполнения хозяйственных операций.

Судья Верховного Суда Украины Николай Гусак отмечает, что значение в налоговых отношениях имеет не столько вопрос соответствия договоров букве закона, сколько — было ли движение активов. Признание же договора ничтожным или недействительным судом не требуется, поскольку по ничтожным договорам гражданские права и обязанности не возникают в силу закона. К примеру, если помещение продал не его законный владелец, право собственности просто не переходит, и не нужно отдельно такой договор признавать в суде недействительным.

Кто крайний

Руководитель группы экспертов Союза налоговых консультантов Украины Людмила Рубаненко также заметила, что хозяйственная операция приводит к увеличению или уменьшению активов, обязательств предприятия, независимо от того, по какому договору это произошло. Вместе с тем налоговые органы используют неофициальные рекомендации о том, как устанавливать выгодополучателя, транзитера, налоговую яму. При этом, относя то или иное предприятие к одной из таких категорий, используют совершенно неэкономические методы оценок, что приводит к абсурдным ситуациям. Для примера эксперт привела случай фирмы, которая приобрела одежду с последующей реализацией ее физлицам. Предприятию доначислили налоги. «Но если этого товара не было, его не было с двух сторон, — возмущается Людмила Рубаненко. — Одежду продали через кассовый аппарат, все доходы отражены, что же тогда продали?». А получилось так, что предприятие просто признали выгодополучателем, переложив на него всю ответственность, хотя, возможно, были проблемы с какой-то фирмой, через которую ранее проходил товар.

Применяется следующая логика: если тот, кто стоит в начале цепи, не имел права продавать товар, то и все последующие тоже такого права не имели

Заместитель начальника отдела обеспечения работы четвертой судебной палаты ВАСУ Антон Поляничко считает неправильной такую тактику налоговой. По его словам, сегодня ГНС пытается разрушать схемы поставок товаров по цепочке с использованием промежуточных фиктивных фирм. При этом учитывается, что предприятия, на которых осуществляются непосредственно незаконные операции, не имеют активов. С них нечего взять. Зато взыскать налоги можно с последнего в этой цепочке — с того, у кого есть деньги. Применяется следующая логика: если тот, кто стоит в начале цепи, не имел права продавать товар, то и все последующие тоже такого права не имели. По этой причине рушатся все данные налогового учета, налоговые обязательства предъявляются непосредственно тому, у кого есть активы. Но, по мнению Антона Поляничко, чтобы предъявить обязательства последнему контрагенту, нужно опровергнуть движение активов именно по последней операции. Независимо от того, что было ранее по цепочке. Об этом говорится и в решениях Европейского суда, в частности, в деле «Интерсплав против Украины» от 2007 года.

Людмила Рубаненко также привела опыт России. В практике соседнего государства принято слудующее: если сторона договора доказывает, что она проявила всю необходимую осмотрительность при заключении сделки (проверила наличие контрагента в реестрах, уточнила другие публичные данные, убедилась в наличии реального директора и пр.), то суды становятся на сторону налогоплательщика. Если осмотрительность не была проявлена, тогда решение будет обратным. Такую практику было бы целесообразно нарабатывать и в Украине, считает эксперт.

Апелляция в вышестоящий орган не поможет

В ходе дискуссии поднимался вопрос эффективности апелляционного обжалования решений налоговиков в вышестоящих органах ГНС. Руководитель налогового департамента АО Aver Lex Наталия Дубина заметила, что апелляция в таких случаях жалобы практически не рассматривает. «Типичные решения о рассмотрении дела: пишут, что жалоба рассматривалась на основании акта налогового уведомления-решения и письменных пояснений районной инспекции, — рассказала она. — При этом мы подаем свои аргументы, но их не рассматривают. Практически всегда негативный результат». Впоследствии эти аргументы передаются в суд, который их принимает во внимание.

Владислав Розмош уверил, что жалобы на налоговые уведомления-решения ГНС рассматриваются. При этом обратил внимание, что и по НДС, и по налогу на прибыль есть решения судов как в пользу налогоплательщиков, так и в пользу налоговой, которые оставляют в силе налоговые уведомления-решения, прошедшие административное обжалование. «Поэтому говорить, что органы ГНС не принимают во внимание позицию налогоплательщика, не изучают документы, которые предоставляются, преждевременно», — парировал представитель налоговой.

Впрочем, управляющий партнер МПЦ EUCON Ярослав Романчук считает, что систему административного обжалования решений налоговых органов стоит усовершенствовать. Примером может быть хотя бы опыт Грузии. Там на каждом уровне налоговых органов созданы отделы медиации, которые раз в неделю проводят заседания, на которых обязательно присутствует руководитель службы соответствующего уровня. Статистика показывает, что 52–54% жалоб налогоплательщиков удовлетворяется полностью, 21–22% — частично. Из оставшихся жалоб, не удовлетворенных фискалами, в суд направляется не более 1%. «Потому инструментарий апелляционного обжалования — это путь, по которому мы должны двигаться. Это позволит разгрузить судебную систему», — считает эксперт.

Вы здесь:
вверх